Страница 19 из 73
Далее по поводу прозвучавших тезисов о том, что Франция не сильно зависит от американского рынка в своем экспорте вина или что французы вовсе не хотят видеть на своей территории американские инвестиции. Товарищи, не будем путать политическую риторику с политической и экономической практикой. Да, французы люди очень гордые, даже, я бы сказал, гордецы, но давайте вспомним страну, что в восемнадцатом веке существовала. Ее Речь Посполитая называли. Поляки, которые там верховодили, точно бы перещеголяли французов по гордости. Понятие «польского гонора» не случайно возникло. Их тогда послушать, так Речь Посполитая уже всем должна была вокруг владеть и Россией той же, и Пруссией, и другими странами. А по факту что было? Часть поляков из одних рук кормилась, часть из других. А последние десятилетия перед разделом Речи Посполитой власти в ней фактически уже были куплены Санкт-Петербургом. Кстати, главная причина, почему Россия и не хотела делить Речь Посполитую. России была выгодна Речь Посполитая как марионетка. И только под давлением Австрии и Пруссии, которых такая ситуация не устраивала, она согласилась все же приступить к первому ее разделу.
Что бы там не заявляли польские политики, на самом деле реальные рычаги власти от страны были вовсе не у них в руках. Схожая ситуация складывается и во Франции. К счастью для французов не настолько печальная, но все же определённые аналогии прослеживаются. Только ключи от Парижа в Вашингтоне находятся.
Французские политики пылко по радио и телевидению заявляют о том, как они не допустят американский бизнес на внутренний рынок, что Францию сами французские предприниматели вполне могут всем обеспечить. Но американцы на территории Франции воспользовались выгодным положением после Второй мировой войны, чтобы в полуразрушенную экономику ворваться со своими капиталами и своими товарами. Прекрасные с этого имели барыши тогда и имеют сейчас. Закинули свои щупальца почти во все отрасли экономики. Во французских супермаркетах много американских товаров лежит, и французы с удовольствием их покупают. Это уже стиль жизни у многих европейцев, не только французов – покупать американское. В голодные послевоенные годы вообще часто американские товары были единственными, что потребитель на полках видел, и для него это уже ассоциируется с той сытостью, которую он испытал в каком-нибудь тысяча девятьсот сорок пятом году, когда ел американскую тушенку, потому что во Франции другой еды на прилавках тогда и не было.
Что касается заявлений французских политиков, что они ни в коей степени к американцам не прислушиваются и Франция полностью самостоятельную политику ведет… Товарищи, французские политики говорят именно то, что, как они знают, французский избиратель от них услышать хочет. Но вы поскребите этого французского политика, посмотрите его биографию. Выясните с удивлением, что он в Майами недавно отдыхал, что его сын в Америке в Гарварде отучился, что его внук бизнес свой открыл в Калифорнии, а у дочки муж работает в американском банке на территории Франции.
И вот это и есть та экономика, которая работает независимо от того, что бы там этот французский политик публично не заявлял. Речи он может красивые произносить о том, как он сделает все для того, чтобы Франция была от всех независима и была, опираясь на свое ядерное оружие, главной державой Европы. Но он-то прекрасно о всех своих семейных обстоятельствах помнит!
У большинства французских политиков есть свои причины за США держаться. Именно отсюда и происходит стремление Франции при всех критических заявлениях в адрес Америки все же идти в фарватере американской политики. Именно поэтому, несмотря на сложные отношения с США во времена де Голля, планомерно идет возвращение Франции в натовские структуры. И это, товарищи, к сожалению, процесс, который нам вряд ли удастся остановить.
Так что одно дело красивые заявления на публику делать, другое дело заниматься реальной политикой. Французские политики, плотно так или иначе сотрудничая с американцами, все же место свое в Европе прекрасно знают и понимают, что необходимо отделять публичные выступления от политических и экономических реалий. Знают, в том числе, что если французский винодел не сможет отправлять большие партии вина на американский рынок, то он обидится на французского политика за то, что тот лишил его такой возможности, и проголосует за другого французского политика. Который, может быть, тоже кричит, что он за полную самостоятельность Франции, но на самом деле никогда не ущемит американские интересы и сохранит рынок сбыта французского вина на американский рынок.
Так что, товарищи, давайте отделять политическую риторику, которая ведется в той или иной стране ведущими политиками, от реального состояния дел на земле. Мы тут с вами собрались, чтобы предоставлять аналитику на самый высокий уровень Министерства иностранных дел. Давайте этим и будем заниматься, а не говорить друг другу, почему высказываемые суждения не могут иметь места. Политика и экономика – вещь достаточно удивительная. То, что кому-то кажется тем, что не может иметь место, может очень быстро стать новой реальностью. В политике такое вообще очень часто случается, в экономике пореже, там более сложные процессы происходят. Но главное, что сюрпризы всегда были, есть и будут. И надо к этому относиться с полным пониманием.
Ох, как славно я спесь сбил с тех двух выступавших, что решили в профессоров со мной поиграть из-за моего возраста. У обоих лица покраснели от негодования, когда я им выволочку сделал по всем правилам искусства. Хотя было еще и некоторое удивление у них, что я так складно говорю, несмотря на мой молодой возраст.
Не знаю, правда, чего они ожидали от меня после тех выспренних заявлений, что в мой адрес сделали. Может быть, того, что я заплачу и убегу отсюда, осознав свою ничтожность? Но того, что я так спокойно и так складно буду выступать, разбивая их аргументы профессиональными доводами, они явно не ожидали и были шокированы. А также ощутимо возмущены тем, что их, уважаемых людей, этот молодой парень сейчас в неприглядном виде перед всеми выставляет, подвергая сомнению уровень их политической и экономической экспертизы.
Оба тут же дернулись что-то мне возразить. Трофим Васильевич даже успел начать что-то говорить в мой адрес. Приятно, что, осознав предыдущий промах, начал с того, что Павлом Тарасовичем меня назвал, а не «молодым человеком», но тут председательствующий, которого звали, кстати говоря, Витаутас Альгердович, обоих остановил, сказав: