Обнуление

– Неважно. Все у нас начинают с мойки посуды. Приступать можешь прямо сейчас. Барахло свое оставь в подсобке, фартук даст Бэт, – шеф указал на женщину-приведение, у которой теперь вместо швабры в руках была мыльная тряпка. Больше никаких разъяснений не последовало. Показав всем своим видом, что и так потратил на нее слишком много времени, шеф вернулся к обязанностям кухонного надзирателя.

Первые несколько минут Элоди так и стояла, как вкопанная, на одном месте, а потом в голове щелкнуло «работа!», и она побежала переодеваться. Ее задачи не требовали особых знаний: смыть с тарелок остатки еды и загрузить в посудомоечную машину. Все остальное приходилось мыть вручную. Вынуть, расставить, собрать большую стопку, отнести на раздачу – и так по кругу миллион раз. Тарелки сыпались, как из рога изобилия. Элоди даже приглядеться к другим рабочим не имела возможности. На этой кухне легко терялся счет времени. За маленькими окошками под потолком давно стемнело. Элоди только сейчас поняла, что почти не слышит гул за спиной. Даже несмотря на очки зрение потеряло свою четкость. Где-то после полуночи к ней подошел мужчина в кухонной униформе, сказал, что на сегодня достаточно и вручил конверт.

Что, что это значит? Почему здесь никто ничего толком не объясняет?!

Она заглянула внутрь – банкнота в пять рейнов и одна красная таблетка. Хватит, чтобы доехать до дома и не ослепнуть в ближайшие два дня. Что ж, не так уж плохо. Мысли позитивно! Спина болит. Мои руки… Позитивно, блин!

Элоди поплелась на выход, еле волоча ноги и крепко сжимая заработанное. Уже у самой двери ее окрикнул мистер Гулишски:

– Завтра в двадцать и смотри не опаздывай.

– Слушаюсь! – бодро отозвалась она, так и не поняв, радоваться или бежать без оглядки.