Мужчина в тени

Версию о психопате-одиночке косвенно подтверждала и довольно красноречивая биография Николаева. Он родился болезненным ребенком, со слов матери, до одиннадцати лет не ходил, потом как-то выправился, но все же к службе в армии оказался негоден, не прошел медкомиссию. Как многие болезненные дети, Николаев любил читать, уважал книгу и в целом, видимо, был довольно образованным человеком для своего времени, поскольку ему удавалось устраиваться на канцелярские, а позже и ответственные должности. При этом вся его взрослая жизнь была чередой устройств на службу и увольнений. Рано появилась тяга к сутяжничеству, Николаев без конца рассылал письма в самые разные инстанции по самым разнообразным поводам, включая требование установить бюст Карла Маркса у себя во дворе.

Рано вступил в комсомол, довольно быстро после этого — в партию. Из партии был исключен весной 1934 года, но не за оппозиционные делишки, а потому что отказался идти работать на транспорт по партмобилизации. За это же был уволен с последнего места службы в институте истории ВКБ(б), где трудился инструктором по приему документов. Николаев с этим решением не согласился, прибег к испытанному средству — жалобам в вышестоящие инстанции, в результате был восстановлен в рядах партии, но с выговором. Обратно на службу, однако, его не приняли.

Обычная трагедия человека, амбиции которого много выше возможностей. Видимо, благодаря начитанности Николаев считал себя выдающимся умом, достойным руководящей работы, и тратить свои способности у заводского станка не имел ни малейшего желания. Раз уж злобные и ничтожные людишки не предлагали ему поста, соответствующего его великому интеллекту, он предпочитал оставаться безработным.

Таким образом, семью из четырех человек кормила жена Николаева Мильда Драуле. Она работала инспектором отдела кадров в управлении наркомата тяжелой промышленности. До 1933 года трудилась в Смольном на должности технического секретаря отдела кадров сектора легкой промышленности. Отсюда, видимо, пошли сплетни о ее греховной связи с Кировым. Она происходила из бедной семьи, была убежденной коммунисткой с ранней юности, однажды чудом избежала расстрела белогвардейцами. С годами, что, наверное, естественно, политические интересы уступили место семейным заботам. В браке с Николаевым родилось двое детей, муж не справлялся с ролью главы семьи материально, и моральной поддержки от него, вероятно, было немного. На допросах Мильда характеризовала мужа как человека замкнутого и угрюмого, затаившего обиду на весь свет и на товарищей по партии, но к генеральной линии претензий не имеющего. Когда ее спросили про ревность, она только посмеялась. Знакомые и сослуживцы характеризовали ее как женщину спокойную, миловидную, но не более того. Вроде бы, когда Киров и Мильда Драуле встречались в коридорах Смольного, они всегда друг другу улыбались, но почему бы и нет? Хорошие руководители ценят хороших работников, да и просто может между людьми быть взаимная симпатия без того, чтобы немедленно упасть в койку в порыве страсти.

Нет, если бы Николаев действительно подозревал жену в связи с Сергеем Мироновичем, у него был бы весь дневник исписан на эту тему. Но там ничего такого нет.

К трагической развязке привел обычный бред ущерба вкупе с комплексом Герострата.

— Несчастная женщина… Вот так послушаешь про чужую судьбу, и собственная жизнь старой девы уже не кажется прожитой совсем напрасно. — Гортензия Андреевна поставила таз с готовыми дольками на весы. — Вот бедолага, терпела-терпела много лет шизофреника, а в итоге ее за это же и расстреляли. Ведь расстреляли, насколько я слышала?

— Да, верно. В марте, вместе с сестрой и мужем сестры. — Вздохнув, мама достала банку с сахаром и принялась отмерять нужное количество. — Вообще, смерть Кирова будто запустила кровавую мельницу, в которую затягивало все новые и новые жертвы. Если бы Сергей Миронович мог предвидеть, что так будет, он бы сам, наверное, застрелился.

— Все равно бы сказали, что погиб от пули врагов рабочего класса, — хмыкнула Гортензия Андреевна.

— Ира, ты, наверное, эти яблочки тоже почисть и порежь. Сахара осталось мало, но мы их просто посушим, будешь детям зимой компотик варить.

Мама поставила перед Ириной новый таз и продолжала рассказывать.

Тем временем, пока Николаев приходил в себя под надзором врачей, а тело Кирова после часа с лишним реанимационных мероприятий увезли в морг для подготовки к вскрытию, в Кремле отошли от первого шока и немедленно приняли великое постановление ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года такого содержания: «Внести следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик по расследованию и рассмотрению дел о террористических организациях и террористических актах против работников советской власти: 1. Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней. 2. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде. 3. Дела слушать без участия сторон. 4. Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать. 5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговора». Подписали сей документ всесоюзный староста Калинин, у которого через четыре года в полном соответствии с новым порядком арестуют и отправят в лагерь жену, а сам он доживет до сорок шестого года при должностях и в почете, и Авель Енукидзе, расстрелянный в 1938 году. Как тут не поверить в закон бумеранга?

Сталин всего лишь визировал это постановление.

Ирина взяла очередное яблоко и заскользила по нему ножом, стараясь оставлять мякоть до последней молекулы.

Сейчас гласность, много открывается шокирующей правды, а иногда и не очень правды. Одни смакуют всякие ужасы, которых не просто не было, но и не могло быть в природе, как раствора с концентрацией выше стопроцентной. Другие, наоборот, кричат, что все придумано, если кого и сажали, то только за дело, и в коллективизацию высылали исключительно кулаков-мироедов, а не всех подряд. Нет никакого единства в цифрах, статистика, конечно, штука сложная, но результаты все равно слишком разные, чтобы верить какому-то из них.

Этот период советской истории требует серьезного и непредвзятого изучения, и, возможно, объективную картину увидим не мы, а только потомки наших потомков.