Страница 6 из 36
Он ожидал, что госпожа Морвен встретит его лично.
Мысль была почти детской, и он тут же мысленно одёрнул себя. Конечно, у такой женщины
может не быть времени на то, чтобы встречать его у дверей. И всё же лёгкий укол
разочарования всё равно кольнул где-то под рёбрами.
Он пошёл следом.
Внутреннее пространство Лунного дома раскрылось постепенно, как сцена после поднятия
света.
Сначала — длинный холл с тёплым камнем под ногами и гладкими световыми линиями,
уходящими вверх.
Потом — галерея под прозрачным перекрытием.
Ниже виднелась вода. Спокойная, тёмная, с золотистыми бликами ламп. Пространство спа
тянулось мягкими уровнями, будто вода и свет существовали в одном ритме. Дальше —
зал пластики с зеркальными стенами и длинными дорожками у станков. Ещё дальше —
ресторан и лаунж-зона.
Он шёл и чувствовал на себе редкие взгляды.
Их было немного. Никто не останавливался, чтобы разглядывать его откровенно.
Ему хотелось идти ещё тише.
Ещё красивее.
Ещё правильнее.
— Здесь живут приватники, — ровно говорил менеджер, пока они поднимались выше. —
Гостевые номера расположены ниже. Личный сектор госпожи Морвен находится под
куполом. Твои апартаменты рядом.
Слово «твои» отозвалось странно. Как будто у него действительно теперь есть место в
её доме.
Они поднялись на третий уровень, и пространство стало тише. Звуки остались где-то
внизу. Коридор под куполом был длинным, светлым, с матовыми стенами и мягкой
подсветкой вдоль пола. Здесь всё выглядело уже не общим, а личным. Ничего лишнего.
Только воздух, свет и тишина.
— Это пентхаус хозяйки.
Менеджер кивнул на дверь.
Они прошли немного дальше по коридору.
Панель бесшумно отъехала в сторону.
— Это твои апартаменты.
Риин вошёл.
И замер.
После школы, где даже хорошие комнаты всё равно оставались функциональными, это
казалось роскошью. Не кричащей. Тихой.
Высокое окно поднималось от пола до потолка, открывая вид на город. Светлые стены,
мягкий серо-молочный текстиль, низкий диван у стекла, гладкая поверхность столика,
встроенные интерактивные панели, большая кровать. В соседней зоне — душ, ванна за
матовым стеклом, тёплый свет, аккуратно сложенные полотенца.
Комната пахла чистотой и чем-то едва уловимо древесным.
Место, где можно дышать.
И ждать.
Он сделал несколько шагов внутрь — осторожно, будто боялся нарушить эту идиллию.
Провёл пальцами по спинке кресла. Остановился у окна.
Внизу город расстилался линиями света, а в отражении стекла он видел самого себя —
стройного, слишком прямого, слишком внимательного, как будто ещё не до конца
поверившего, что всё это правда.
Менеджер подошёл ближе.
В его руках появился тонкий браслет — серебристый, гибкий, как живая нить.
Риин протянул руку.
Девайс коснулся кожи, стянулся, втянулся под неё мягким прохладным движением и
оставил на запястье тонкий серебристый ободок.
Лёгкое тепло прошло под кожей.
Знак принадлежности этому дому. И ей.
Риин провёл по нему пальцем — осторожно, почти с благоговением.
Как клеймо. И как обещание.
Менеджер протянул ему коммуникатор.
— Сообщения от госпожи Морвен и персонала будут приходить сюда.
— Ужин подадут в ресторане по запросу. Расписание и доступы появятся в личном
профиле. До распоряжения госпожи Морвен ты свободен.
Свободен.
Слово прозвучало странно. Потому что сейчас ему не хотелось свободы. Ему хотелось:
чтобы она позвала.
Дверь закрылась.
Он остался один.
Тишина комнаты сразу стала ощутимее. Теперь, когда рядом не было чужого голоса, он
слышал свой пульс. Не быстрый, но слишком заметный. Волнение не спадало. Оно только
меняло форму — из светлой, почти торжественной дрожи превращалось в ожидание.
Он сел на край кровати, потом почти сразу встал.
Снова подошёл к окну.
Потом медленно прошёлся по комнате, касаясь взглядом деталей, будто через них пытался
понять её чуть лучше.
Здесь не было ничего случайного.
Ни одной лишней вещи. Ни одной кричащей детали. Всё говорило о человеке, который
любит порядок не ради красоты, а потому что порядок для него — продолжение власти.
Он попытался представить госпожу здесь.
У окна. В кресле. С бокалом в руке.
Эта мысль отдалась под рёбрами так сильно, что ему пришлось медленно вдохнуть.
Перед отъездом Мирана Вэй поправила складку на его манжете.
Жест был привычным, почти наставническим, и только вблизи он почувствовал, что её
пальцы холодны.
— У Элиры Морвен свои правила, — сказала она тогда так, словно говорила не о
человеке, а о стихии. — Она не давит. Но вес её руки ты почувствуешь.
Он слушал, но под словами уже жил другой след — неостывшее касание её взгляда. Оно
будто прошло сквозь кожу вглубь, туда, где дыхание меняет ритм само по себе.
Это было не просто притяжение к женщине.
Это было узнавание.
— Там нет случайных жестов, — продолжала Мирана. — И нет лишних слов. Обращай
внимание на паузы. В них она говорит больше, чем вслух.
Он тогда кивнул.
А сейчас понял, что почти не помнит слов. Только ощущение. Предупреждение, которое он
не смог бы объяснить, даже если бы захотел.
Риин медленно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Потом снова застегнул. Прошёл в
ванную. Умылся холодной водой. Поднял голову и несколько секунд смотрел на своё
отражение.
Щёки чуть порозовели.
Глаза были слишком светлыми от ожидания.
Ему хотелось выглядеть безупречно к моменту, когда она позовёт.
Он выпрямил ворот. Поправил волосы. Снова вышел в комнату.
Браслет молчал.
Тишина в апартаментах стала вдруг слишком полной.
И тогда он сделал то, чего, вероятно, не должен был.
Вышел в коридор.
Вечером свет по-прежнему был мягким, но теперь в нём появилось что-то почти лунное —
серебристая прохлада на светлых поверхностях, длинные тени, отражения в стекле.
Риин шёл бесшумно, стараясь не нарушать покой этого места. Он не собирался уходить
далеко. Просто не мог оставаться в комнате, пока всё внутри было так натянуто
ожиданием.
Галерея под куполом оказалась почти пустой.