Страница 32 из 36
16. Распад
Музыка вернулась мягко, словно и не прерывалась. Кресла снова приняли своих хозяек,
разговор продолжился.
Круг закончился, буднично, будто это было рутинной частью вечера.
Риин заставил себя отвернуться. Поднос в руках оставался устойчивым, вес — привычным,
стекло — холодным.
Подойдя к столику, он взял новую бутылку. Пробка вышла мягко, без звука.
В первый бокал вино легко ровно в линию. Второй — без сбоев. На третьем рука
задержалась на долю секунды дольше.
Риин старался не смотреть в центр круга, но невольно представлял себя там, стоящим
под чужими взглядами.
Поднос показался тяжелее; он чуть изменил хват, и понял, что сделал это не потому,
что нужно, а потому что на него могли смотреть.
Мысль пришла тихо и закрепилась, как лёгкая линия взгляда гостьи, скользнувшего по
нему.
Риин подошёл к Марике.
Её мальчик снова был рядом ближе, чем раньше. Риин отметил это автоматически и тут же
понял, что не должен был.
Он протянул бокал. Рука оставалась ровной. Почти.
Марика приняла вино, и её пальцы коснулись его — случайно или нет, он не понял. Он
отдёрнул руку чуть быстрее, чем требовалось.
Риин сделал шаг назад, поймал баланс, вернул линию. Но внутри уже не было прежней
тишины.
— Мм, — протянула Марика где-то сбоку.
Он не остановился.
— Видишь? — добавила она тише. Кому он не понял, или не хотел понимать.
Он сделал ещё один шаг и впервые за весь вечер не был уверен, что этот шаг совпал.
— А этот? — взгляд Марики скользнул по залу и остановился на Риине.
Внутри что-то оборвалось.
Он попытался выровняться, вернуть себе прежнюю точность, стать правильным — снова.
— Поставь его, — предложила Марика с лёгкой улыбкой, обращаясь к Элире. — Посмотрим.
Секунда. Другая.
Риин не дышал. В груди стало тесно, но вдох не приходил — словно тело ждало решения.
Он поднял глаза. На Элиру. Впервые за весь вечер — прямо.
И в этом взгляде была просьба, и ещё что-то тонкое, почти детское, — не надо.
Элира не ответила сразу. Сначала она смотрела на гостей, затем перевела взгляд на
Риина.
— Нет, — сказала она.
Голос прозвучал, как всегда, ровно.
— Рано, — добавила она и отвернулась.
Без объяснений. Без интонации. Так, как будто речь шла о вине, а не о нём.
— Жаль, — протянула Марика без давления, скорее с интересом, отложенным на потом.
Элира сделала глоток — и этим закрыла тему.
Риин почувствовал, как внутри что-то едва заметно отпускает, достаточно, чтобы вдох
стал глубже.
Он понял, это не спасение. Потому что видел, могли.
— Вино, — сказала Элира, не глядя.
Риин подошёл к ней так, как подходил уже много раз за этот вечер.
Дистанция. Угол. Момент.
Он не поднимал взгляда — держался за выверенную последовательность действий. Раньше
она шла сама. Теперь каждый жест приходилось ловить отдельно: пальцы сжимались
сильнее, чем нужно, дыхание сбивалось, и движение теряло плавность ещё до того, как
он это осознавал.
Рука легла на горлышко бутылки как нужно — не слишком жёстко, не слишком свободно. Он
наклонился, соблюдая расстояние, дыхание, угол.
Вино потекло в бокал тонкой, ровной струёй.
Госпожа не смотрела на него. И это должно было облегчить задачу — убрать лишнее
напряжение, вернуть привычную точность. Но стало наоборот.
Потому что не осталось ничего, за что можно было бы удержаться.
Только он сам. И тело, которое начинало предавать тихо, почти незаметно, но уже
необратимо.
Струя чуть сместилась, коснувшись края бокала. Звук был почти неразличим, легкий
всплеск, но внутри он прозвучал слишком ясно.
Риин попытался выровнять движение на долю секунды позже, чем следовало. Рука
задержалась, пальцы сжались сильнее. Он заметил, что налил немного больше, чем
нужно. И убрал бутылку слишком резко.
Горлышко едва задело край бокала, заставив его качнуться.
Он потянулся, чтобы удержать, и в тот же момент понял, что не успевает. Пальцы
коснулись стекла — и сразу соскользнули. Слишком поздно.
Звук разбившегося стекла прозвучал чужеродно в этом зале, где даже смех всегда был
приглушён.
Вино растеклось по полу тёмным пятном, ломая ту самую линию, которую он только что
пытался удержать.
Музыка не остановилась, разговор не оборвался, но что-то в пространстве сместилось.
Риин замер, как будто движение оборвалось не в руках, в нём самом.
Он перестал понимать, что делать дальше. Всё, что держало его до этого, вдруг
исчезло, оставив после себя пустоту.
И в этой пустоте стало слышно дыхание. Слишком громкое. Слишком неровное.
Осколки лежали на полу, отражая свет неровными гранями.
Он смотрел на них и вдруг с болезненной ясностью понял, что произошло.
Он подвёл её.
Мысль пришла сразу, без перехода.
Не гостей. Не вечер.
Её.
Риин опустился на колени и начал собирать осколки. И только тогда понял, что руки
дрожат.
— Простите, госпожа, — сказал он тихо.
Голос прозвучал ниже, чем обычно, и едва заметно сбился.
Он не поднимал головы. Не мог. Потому что знал: если посмотрит — увидит. И тогда это
станет окончательным.
В зале не стало тише.
Кто-то продолжал говорить, кто-то двигался, кто-то, возможно, даже не сразу заметил,
что произошло.
Но для него всё уже изменилось. Это был не просто сбой. Он не удержал себя… И вдруг
стало ясно, что рядом с ней ему больше некуда встать.
Он попытался вдохнуть глубже. Вернуть контроль. Пальцы сжались на одном из осколков
чуть сильнее. Боль пробежала по кончикам пальцев, и он почти с облегчением принял
её. Потому что это было единственное, что ещё поддавалось контролю.
Риин продолжал собирать стекло медленно, как будто аккуратность могла что-то
исправить. Но внутри уже было ясно: ничего не вернётся на место.
Он опустил голову ниже, и в этом движении не осталось ни техники, ни выученной
покорности. Только желание исчезнуть.
— А теперь? — протянула Марика.
Это не было вопросом.
Риин поднял взгляд на Элиру. Снизу. Слишком открыто.
Элира смотрела внимательно, но в этом внимании не было ничего для него. Только пауза,
в которой стало ясно: решение уже принято.
Кто-то щёлкнул ногтем по стеклу.