Страница 20 из 36
9. Тень прикосновения
Риин закрыл дверь осторожно, почти бесшумно, как будто в комнате уже было что-то, что
нельзя тревожить. Щёлчок замка прозвучал глухо и сразу растворился в тишине —
плотной, чуть тяжелее обычного, наполненной тем, что он принёс с собой.
Комната была той же самой. Тихой. Чистой. Правильной.
А он — уже нет.
Он остановился у порога и не сразу прошёл дальше. Несколько секунд стоял неподвижно,
словно тело ещё не вышло из того пространства, где она была рядом. Оно помнило
точнее, чем разум позволял себе признать: не сами прикосновения — паузы между ними,
задержки, недосказанность, в которой напряжение только усиливалось.
Он сделал медленный вдох, рассчитывая вернуть равновесие.
Не получилось.
В груди оставалась тянущая тяжесть — будто его остановили на полпути и оставили там.
Риин сделал шаг. Потом ещё один. Подошёл к окну, но не стал смотреть вниз. В стекле
мелькнуло отражение — слишком открытое, слишком незащищённое — и он сразу отвёл
взгляд, словно не хотел видеть себя таким.
Внутри продолжалось движение. Незавершённое. И чем дольше он пытался его не замечать,
тем отчётливее оно становилось.
Он закрыл глаза и медленно выдохнул, стараясь вернуться к тому состоянию, которому
его учили: дыхание ровное, тело собрано, внимание внутрь.
Это всегда работало.
Сейчас — нет.
Под кожей всё ещё жило её присутствие. Не прикосновения — паузы между ними. То, как
она останавливалась. Как исчезала ровно в тот момент, когда отклик становился почти
невыносимым.
Риин сжал пальцы, будто пытаясь удержать себя в форме.
И только тогда допустил мысль. Сначала как ощущение — тёплое, тянущее, почти
болезненное. Потом — как слово.
Он хочет её.
Риин резко открыл глаза, будто его поймали на недозволенном.
Так быть не должно.
Он здесь не для этого. Он здесь, чтобы служить, не требуя ничего взамен. Чтобы
соответствовать. Чтобы быть тем, кого выбирают.
Этого должно было хватать. Но не хватало.
Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть это, вернуть себя в прежние
границы.
Неправильно.
Слово пришло тихо, но точно.
Неправильно хотеть для себя. Неправильно чувствовать нехватку там, где от него
требуется только присутствие и точность.
Он опёрся ладонями о холодное стекло, склонив голову.
Если она это заметит…
Мысль не закончилась — но стала яснее.
Госпожа поймет, что ему мало. Что он хочет больше, чем она даёт. Что он не умеет
удерживать это состояние, не распадаясь внутри.
И тогда он станет… обычным. Одним из многих — заменяемым.
Риин резко выпрямился, словно отрезая это.
Нужно просто успокоиться. Вернуть себя.
Он снова закрыл глаза, сделал медленный вдох — и только потом, почти неосознанно,
позволил руке сдвинуться.
Движение было осторожным, как будто он проверял, можно ли вообще. Лёгкое касание.
Там, где ещё жило её отсутствие.
Он замер, прислушиваясь.
Тело отозвалось сразу. Слишком быстро. В этом отклике не было той глубины, которая
возникала рядом с ней, не было точности её пауз.
Он остановился.
Попробовал снова — медленнее, внимательнее, пытаясь не повторить жест, а восстановить
состояние. Ту сдержанную ясность, в которой каждое движение обострялось.
Отклик пришёл, но распался почти сразу. Сбился. Стал грубее.
Риин стиснул зубы.
Ещё раз.
Медленнее. Точнее. Собраннее — как она.
На мгновение ему показалось, что он нащупал нужный ритм. Дыхание стало глубже, тело
откликнулось мягче, почти так, как было рядом с ней.
И именно в этот момент он понял — это не она. Ощущение оборвалось мгновенно. Не
исчезло — сломалось. Стало чужим.
Он резко отдёрнул руку, словно коснулся чего-то, что нельзя было трогать.
Несколько секунд он стоял неподвижно.
Сердце билось быстрее, чем нужно. Дыхание сбилось. В теле осталось напряжение — и
пустота рядом с ним.
Не то.
Это было не то.
Он медленно опустился на край кровати, сгорбившись чуть больше, чем позволял себе
обычно. Руки легли на колени — всё ещё напряжённые, как после движения, которое не
удалось довести до конца.
Он смотрел на них, не понимая, где именно всё пошло не так.
И вдруг мысль стала слишком ясной: если бы она это увидела…
Щёки вспыхнули, хотя он был один. Стыд накрыл его жгучей волной.
Не за то, что он сделал. За то, что он хотел.
Риин отвернулся, как будто действительно мог встретиться с её взглядом.
Это не он. Не тот, кого она выбрала. Не тот, кто должен стоять перед ней. Это кто-то
другой — слабый, нуждающийся, тот, кому мало того, что дают.
Холод медленно разошёлся внутри.
В Лунном доме были другие.
Те, кто не теряется в паузах. Кто держит это состояние, не ломаясь. Кто умеет
превращать взгляд — в это.
Они не остаются потом в комнате, не понимая, что с собой делать.
Риин стиснул пальцы.
Им хватает. А ему — нет.
Он слишком чувствует. Слишком откликается. Слишком хочет.
И это делало его хуже — в собственных глазах.
Если госпожа увидит… Если поймёт, что он не держит форму…
Внутри всё ещё было это. Желание не как слабость, как необходимость. И от этого стало
почти страшно.
Он не знал, что тогда произойдёт. Но впервые допустил мысль: вдруг она не захочет
такого?
Риин резко вдохнул, словно запрещая себе идти дальше. Он выпрямился, будто снова
собирая себя по частям. Плечи ровнее, дыхание тише, взгляд устойчивее. Почти
получилось.
Нет. Он должен справиться. Должен стать тем, кого она выбрала, а не тем, кто просит
её внимания.
Он лёг на кровать и закрыл глаза.
Но внутри уже было другое. Тихое. Упрямое.
Он всё равно хочет. Сильнее, чем раньше, несмотря ни на что.
Риин повернулся к окну и посмотрел на своё отражение в стекле. Тот же. И уже другой.
Он отвёл глаза.
И где-то глубже, под стыдом, под попытками вернуть форму, под всем, чему его учили,
оставалась тихая, упрямая мысль: без неё это не работает.
Мысль легла тихо, и от неё стало пусто.
Он отвернулся от окна и лёг на спину, глядя в потолок. Тишина в комнате стала глубже,
но внутри неё больше не было покоя. Только натянутое напряжение, которое не