Страница 58 из 69
Глава 38
Алина пришла через два дня без звонка и без предварительной записи, которое было обязательным. Она просто появилась в приёмной моего офиса, укутанная в дорогое кашемировое пальто, с красными, опухшими глазами и дрожащими губами, которые она пыталась сжать в тонкую линию, но у неё не получалось. Оксана, заглянув в кабинет с бледным, растерянным лицом, прошептала едва слышно, будто боялась, что имя само по себе может навлечь беду: «Вера Львовна, там… эта. Алина Теплова. Говорит, что ей срочно нужна ваша помощь, что никто больше не сможет ей помочь. Она пришла просить прощения и помощи одновременно. Принять?»
Я могла отказать и сказать секретарше сухим, ледяным голосом: «Пусть идёт в другое место, я не принимаю клиентов, которые спали с моими мужьями». Могла вызвать охрану и выставить её за дверь с позором и скандалом, который разнёсся бы по всей юридической тусовке и заставил бы Алину пожалеть о том, что она переступила порог моего офиса. Могла сделать всё это и даже больше. Я имела на это полное право, и никто не осудил бы меня за жестокость.
Но я не сделала ничего из этого.
— Пусть заходит, — сказала я, откладывая ручку и поправляя воротник белой блузки.
Она вошла в кабинет так, будто перешагивала порог эшафота и каждое её движение давалось ей с трудом, будто ноги её налились свинцом, а руки, сжимавшие дорогую сумку из крокодиловой кожи, дрожали так сильно, что она не могла совладать с ними. Пальто она не сняла, осталась в нём, стоя посреди моего кабинета, где два года назад сидела на стуле и улыбалась, когда я объявила ей о победе. Теперь она не улыбалась.
Я не приглашала её сесть, не предлагала кофе. Я не произносила ни слова. Просто смотрела на её идеальный макияж, размазанный под глазами чёрными потеками, на её дорогое пальто, купленное на деньги, которые я помогла ей отсудить у первого мужа и маленькие, белые руки с бриллиантовым кольцом от нового мужа, которого она, судя по всему, уже собиралась разводить.
— Садись, — сказала я наконец, кивая на стул напротив.
Она села на тот самый стул, где сидела два года назад, когда я выиграла для неё двести миллионов рублей и половину загородного дома, когда я держала её за руку в суде и шептала: «Не бойтесь, мы справимся». Тогда она улыбалась и называла меня спасительницей, тогда она клялась в вечной благодарности и говорила, что я ангел-хранитель, посланный ей небесами.
Тогда я ещё не знала, что она переспит с моим мужем.
— Вера Львовна, — её голос дрожал. — Простите меня, ради всего святого. Я не хотела сделать вам больно.
Я смотрела на неё долгим, изучающим взглядом, которым я смотрела на подсудимых, которые пытались врать мне в глаза. Её макияж был размазан, под глазами залегли тёмные круги, губы дрожали. Она выглядела как человек, который не спал несколько ночей и плакал большую часть этого времени.
— Не хотела чего именно? — спросила я спокойно, как если бы мы говорили о погоде.
— Не хотела уводить вашего мужа, — она всхлипнула, и из её глаз потекли сценические слёзы, которые текли по щекам не размазывая тушь, падая на кашемир дорогого пальто и исчезая в его ворсе. — Он сам ко мне приставал, клянусь вам. Он говорил, что вы холодная, что вы не понимаете его, что он одинок в браке, что ему не хватает тепла и ласки. Я не хотела, Вера Львовна, но он… он был таким настойчивым и таким убедительным.
— Он приставал, — повторила я, чувствуя, как внутри поднимается знакомая, ледяная усмешка.
— Да.
— Ты хотела сказать ему «нет»?
— Я пыталась, — она вытерла щёки тыльной стороной ладони, оставляя на коже тёмные разводы туши. — Я говорила ему, что это неправильно, что вы мне помогли и я не могу так с вами поступить. А он смеялся. Говорил, что вы всё равно не узнаете, что вы слишком заняты работой, чтобы замечать что-то.
— Но ты не сказала «нет», — я сложила руки на столе и смотрела на неё не отрываясь. — Ты не встала и не ушла, не позвонила мне и не предупредила. Ты легла с ним в постель и не один раз. Полгода, Алина. Полгода вы встречались за моей спиной.
Она замолчала, опустив голову, и я видела, как её плечи трясутся.
— Зачем ты пришла? — спросила я, нарушая тишину. — Каяться? Просить прощения, которого я не могу дать? Или тебе нужна помощь и ты решила, что можешь прийти ко мне, как ни в чём не бывало, и я брошу всё и побегу тебя спасать?
— Помощь, — выдохнула она, поднимая на меня заплаканные глаза. — Я замуж вышла, Вера Львовна. За обеспеченного человека, за того, кто меня не бьёт и не унижает, кто обещал любить и защищать. Но он оказался таким же, как первый, только хитрее. Тайно переписывает имущество на подставных лиц, выводит деньги со счетов, угрожает, что оставит меня без копейки, если я подам на развод. Говорит, что я ничего не докажу и у меня нет доказательств, что я останусь на улице с пустыми руками.
— Так докажи, — я пожала плечами, чувствуя, как внутри поднимается что-то. — У тебя есть деньги, связи и адвокаты. Найми кого-нибудь, пусть займутся делом. В Москве много хороших юристов, не только я.
— Я не умею, — она сжала сумку так, что костяшки пальцев побелели, как бумага. — Вы же знаете. Вы единственная, кто умеет побеждать в таких делах. Я была у других, они сказали, что шансов мало, а дело сложное и они просят очень много. Им без доказательств ничего не сделать, а вы… вы всегда находите доказательства. Вы всегда выигрываете.
Я смотрела на женщину, которая разрушила мою семью и спала с моим мужем полгода. Она улыбалась мне в лицо, называла подругой, просила совета по разводу, благодарила за помощь и в тот же вечер ложилась в постель к Максиму, сбрасывая одежду, которую я помогла ей купить. Я чувствовала, как внутри поднимается что-то холодное и тяжёлое. Я желала отказать, унизить её и выставить за дверь, забыв о её существовании навсегда.
Но я знала одно: я никогда не проигрывала дела об измене. Даже когда дело принадлежало женщине, которая разрушила мою жизнь.
— Я возьму твоё дело, — сказала я, и голос мой прозвучал ровно, как приговор.
Она подняла голову и в её расширившихся от неожиданности глазах, загорелась надежда.
— Правда? — переспросила она, не веря своим ушам. — Вы правда возьмётесь за моё дело, после всего, что я сделала?
— Правда, — я кивнула, чувствуя, как каждое слово царапает горло. — Но на моих условиях.
— На каких? — она подалась вперёд, готовая согласиться на что угодно.