Страница 48 из 69
Глава 31
Я позвонила Полине.
Она приехала через час вся растрёпанная, в краске на щеке, бросив холст на полпути.
— Что случилось? — спросила она, влетая в квартиру. — Ты сказала «срочно» по телефону. Я думала, ты умираешь.
— Почти, — я сидела на диване, сжимая в руках кружку с остывшим чаем. — Я беременна.
Полина замерла.
— Что?
— Беременна. Тест положительный. Точнее два теста показали положительный результат. Можешь проверить сама, они в ванной.
Она ушла в ванную и вернулась через минуту, держа тесты в руках, как святыню.
— Это… как? У тебя же спираль.
— Значит, не сработала.
— От кого? — спросила она, и я увидела в её глазах страх. Она будто уже знала ответ, но хотела услышать его от меня.
— Это не важно
Полина села напротив и положила тесты на стол. Смотрела на меня долгим взглядом, отнюдь не осуждающим, а каким-то новым, которого я раньше не видела.
— Ты ему сказала?
— Нет.
— Скажешь?
— Не знаю, — я посмотрела в окно. Уже вечерело. За стеклом горели огни Москвы. — Я не знаю, хочу ли я ему говорить.
— Вер, он отец.
— Это получилось случайно, Полин. Если бы спланировано, я даже не представляю, как мы бы были рада этому, а так...
Он был случайным мужчиной из клуба. Мы даже не обменялись номерами. Я не знаю его фамилии. Не знаю, где он работает и захочет ли он вообще иметь что-то общее с ребёнком от женщины, которую видел один раз.
— В любом случае, ты должна рассказать.
— А если он не захочет? — я повернулась к сестре. — Если он скажет: «это не моё», «ты врёшь», «сделай аборт»? Что тогда?
Полина замолчала.
Я отставила кружку. Сжала руки на коленях, чувствуя, как дрожат пальцы.
— Знаешь, почему я поставила спираль?
— Максим не хотел детей, — осторожно сказала Полина.
— Максим не хотел детей от меня, — поправила я. — Он говорил, что время не подходящее. Что нужно сначала достроить дом и сначала накопить на что-то — я замолчала, сглатывая комок в горле. — Всё что угодно, только не «давай попробуем».
— Он вообще хотел детей?
— Не знаю, — я усмехнулась — горько и с надрывом. — С Алиной, наверное, захотел бы. Она же тёплая и умеет любить. Она же не холодная, как я.
— Вер, прекрати.
— Что прекратить? Это правда. Он сказал мне это в лицо перед разводом. «Ты не умеешь любить», а она умеет. Она умеет, Полина.
— Он козёл, — резко сказала Полина. — И его мнение о тебе ничего не значит.
— Значит, — я почувствовала, как слёзы подступают к горлу. — Потому что я сама начала в это верить. Семь лет он говорил мне, что не время и поэтому я откладывала. Сначала учёба, потом карьера, потом квартира с машиной, потом… — я всхлипнула. — А потом я поняла, что просто не хочу детей от него в этом ничего не значащем браке.
Полина молчала и ждала пока я закончу плача говорить о своём никчёмно браке.
— Я боялась, — сказала я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Боялась, что ребёнок будет похож на него и что он тоже будет лгать мне. Что я выращу маленького Максима, который будет смотреть на меня холодными глазами и врать про командировки. Я не хотела этого. Я не хотела просыпаться каждое утро и видеть в детской кроватке его копию. Понимаешь? Я уже тогда понимала и знала, что он будет таким, чувствовала каким-то внутренним нутром, просто не хотела себе в этом сознаваться.
— Понимаю.
— И я поставила спираль. Сказала себе, что лучше не сейчас. Может, потом, когда он изменится и я решусь на ребёнка. Когда мы будем готовы, — я сжала пальцами подол рубашки, ощущая, как ткань мнётся под пальцами.
А теперь этот… Никита. Человек, которого я не знаю. С которым у меня была одна ночь и вдруг ребёнок. Легко и просто. Без «не время», «давай подождём». Без семи лет уговоров.
— Бог иронизирует, — тихо сказала Полина.
— Или жизнь, — я подняла на неё заплаканные глаза. — Полин, я не знаю, хочу ли я этого ребёнка.
Она подошла, села рядом и обняла за плечи.
— Это нормально, — сказала она. — Не знать и не быть уверенной в чём-то. Ты просто боишься и это нормально, Вер.
— А если я не хочу? Если я решу… его не оставлять?
Она помолчала.
— Это твоё тело и твоя жизнь. Только тебе решать, что делать дальше.
— Ты не осуждаешь?
— Нет.
— Даже если это ребёнок от....
Я не хотела договаривать от кого он, ведь я не сказала, что он от Никиты. Ведь мы с Маскимом не спали уже очень давно... И точно он был от Никиты.
— Даже тогда, — Полина погладила меня по голове, как в детстве. — Вер, ты только что вылезла из токсичного брака и начала дышать свободно. Ты имеешь право не хотеть ребёнка прямо сейчас или вообще никогда.
Я громко и надрывно заплакала, размазывая тушь по щекам.
Как в тот день, когда выгнала Максима и когда поняла, что осталась одна.
Полина всё время была рядом со мной, поддерживая и молчала когда это было просто необходимо. Я была ей так благодарна за это. Если бы она не приехала, даже не представляю, как бы справилась со всем этим...
Потом я немного успокоилась.
— Я схожу к врачу, — сказала я. — Узнаю точно, а потом решу что делать дальше.
— Я с тобой.
— Не надо, я сама.
— Вер…
— Полина, — я посмотрела на неё. — Я должна научиться принимать решения сама. Без мужа, сестры и чужого мнения. Только я и мой ребёнок. Если я решу его оставить.
Она вздохнула.
— Ладно, но если передумаешь, звони в любое время. Я всегда приеду и поддержку тебя.
— Обязательно.
Мы сидели на диване, прижавшись друг к другу. За окном гасла Москва. Внутри меня росла новая жизнь, которую я так долго ждала.
— Полин, — сказала я в тишину.
— М?
— Ты спросишь у художника? Ну, который мосты строит. Как бы он поступил на моём месте?
Полина усмехнулась.
— Он сказал бы: «Нужно делать то, от чего не будешь жалеть на старости лет».
— А что это не жалеть?
— Не знаю, — она пожала плечами. — Но он сказал бы так. Он вообще умный и очень любит детей.
— А тебя?
— Меня тоже, наверное.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
— Познакомишь нас?
— Когда ты решишь с ребёнком. Чтобы он не думал, что ты пришла с ним знакомиться, потому что беременна и не знаешь, что с этим делать.
— А ты жестокая, — сказала я.
— Я честная, — ответила Полина. — Это разные вещи.
Я легла головой ей на колени и закрыла глаза.
Внутри зияла пустота и страх. А где-то глубоко, на самом дне крошечная искра надежды.