Страница 7 из 43
— На нем ее отец уезжает со своей любовницей со свадьбы дочери.
— Кира просто была рядом.
Я достала телефон и открыла переписку.
— Вчера ты написал: «Киру не впутывай. Решение принял я». Сегодня она просто была рядом. Какую версию мне считать действующей?
Виктор отвернулся.
— Не хочу обсуждать личное по сообщениям.
— Хорошо. Обсудим порядок развода. У нас нет несовершеннолетних детей, оба согласны. Сегодня отправим совместное заявление через портал или завтра пойдем в ЗАГС. Имущество оформим отдельно после оценки.
Он снова сел.
— Ты даже не подумаешь?
— О чем?
— О нас.
— Ты подумал за семь месяцев. У меня была ночь. Для решения, жить ли с человеком, который планировал раздел имущества до разговора, ее достаточно.
— Я мог просто уйти и оставить тебя разбираться.
— Но не ушел, потому что квартира общая, накопления общие, а дочь взрослая и умеет задавать вопросы.
Его лицо изменилось. Впервые за разговор я увидела не раздражение, а злость.
— Ты всегда умела выставить себя пострадавшей.
— Вчера ты говорил, что я принимаю все слишком близко. Определись: я жертва или бесчувственная женщина, разрушившая давно умерший брак?
— Я такого не говорил.
— Пока нет.
Я закрыла папку и встала.
— Вечером пришлю контакт оценщика и варианты времени для заявления. До оценки ничего не подписываю. Общие накопления не трогаем, кроме уже согласованных платежей по свадьбе. Если нужен расход, пишем друг другу основание и сумму.
— Ты мне запрещаешь пользоваться моими деньгами?
— Я предлагаю одинаковое правило для нас обоих до раздела. Если не согласен, я попрошу юриста определить другой порядок.
— Отлично. Через сутки после свадьбы у нас уже юристы и запреты.
— Через сутки после того, как ты представил любовницу семье.
Я взяла сумку. В прихожей остановилась возле фотографии, сделанной пять лет назад. Мы стояли втроем на берегу моря. Алиса щурилась от солнца, Виктор держал меня за плечи. Снимок не был ложью в момент, когда появился. Я не собиралась отказываться от всего прошлого только потому, что настоящее оказалось другим.
Фотографию я оставила на месте.
— Где ты будешь жить? — спросил Виктор.
— Несколько дней у Оксаны. Потом решу.
— Это и твоя квартира.
— Именно поэтому ты не меняешь замки и не привозишь сюда Киру до раздела.
— Не указывай, кого мне приводить.
— Тогда я останусь здесь, а ты объяснишь Кире, почему новая жизнь начинается втроем. Выбирай.
Он молчал.
— Я напишу, когда приеду за остальными вещами, — сказала я.
На лестнице у меня задрожали руки. Не в кухне, не перед ним, а только после закрывшейся двери. Я поставила сумку на ступеньку и медленно разжала пальцы. Спор не сделал меня сильнее. Он просто показал, сколько сил раньше уходило на то, чтобы его избегать.
Оксана ждала в студии. «Май» занимал первый этаж старого дома недалеко от рынка. В передней комнате мы принимали клиентов, за перегородкой собирали букеты, а в прохладном помещении без окон хранили цветы и материалы. Сегодня на столах стояли ведра с остатками свадебной гортензии. Белые шапки, вчера безупречные, уже начали темнеть по краям.
Оксана увидела сумку и ничего не спросила. Сначала налила мне чай, потом поставила на стол лист бумаги.
— Савельевы отменили октябрьскую свадьбу.
— Почему?
— Мать жениха увидела видео. Сказала, что не хочет связываться с семейным скандалом.
Я перечитала короткое письмо клиента. В нем не было прямого обвинения, только формулировка о «смене обстоятельств и репутационных рисках». Предоплата по договору частично покрывала уже сделанные эскизы, остальное требовалось вернуть.
— Мы нарушили хоть один пункт? — спросила я.
— Нет.
— На свадьбе Алисы были претензии к оформлению?
— Тоже нет. Утром невеста из ноябрьского заказа написала, что арка великолепна. А потом спросила, правда ли твой муж ушел с гостьей.
— Что ты ответила?
— Что студия не комментирует личную жизнь сотрудников. Я правильно сделала?
— Да.
Оксана села напротив.
— Если хочешь, я найду ту женщину, которая снимала видео, и объясню ей разницу между гостем и камерой наблюдения.
— Не надо. Она снимала свадьбу. Виктор сам вошел в кадр.
— Тогда я объясню Виктору.
— Ему уже объяснили.
— По твоему лицу не скажешь, что успешно.
Я подвинула к ней синюю папку.
— Он предлагает пять с половиной миллионов за мою долю квартиры и три месяца на выплату.
Оксана присвистнула.
— Сколько она стоит?
— Не знаю. Поэтому закажу оценку.
— А жить?
— У тебя три дня, если предложение в силе. Потом сниму квартиру.
— В силе столько, сколько нужно. Только не говори, что раскладушка в моей гостиной ущемляет твою независимость.
— Не скажу.
— Уже хорошо. Чему еще тебя научила одна ночь?
Я посмотрела на письмо об отмене. Один заказ не разрушал студию, но октябрьская свадьба должна была закрыть половину аренды и зарплаты. Если видео продолжит расходиться, отмен станет больше.
— Тому, что молчание не останавливает чужую версию, — ответила я. — Оно просто оставляет ей свободное место.
Я позвонила оценщику, которого рекомендовала знакомая, и договорилась на среду. Затем написала юристу. В конце отправила Виктору два сообщения: дату оценки и приглашение подать заявление о разводе через государственный портал.
Он ответил через минуту:
«Ты пожалеешь, что превратила все в войну».
Я не стала доказывать, что войну не начинала. Сохранила сообщение в отдельную папку и вернулась к письму клиента.
— Возвращаем сумму по договору, — сказала я Оксане. — И отправляем акт выполненных эскизов. Без просьб передумать.
— А дальше?
На рабочей почте появилось новое письмо. Отправитель: «Белый сад». Тема: «Предложение по оформлению осеннего сезона».
— Дальше, — сказала я, открывая его, — проверим, закончилась ли моя работа вместе с браком.