Страница 63 из 66
Глава 23
Как только репортеры ушли, мне позвонили из больницы. Мамин доктор сказал, что она пришла в себя и что я могу ее навестить. Эта была лучшая новость, которую я только могла услышать этим проклятым утром.
– Хочешь, я отвезу тебя в больницу? – спросила Кейт после того, я поделилась с ней новостями.
– Нет, спасибо. Я возьму такси.
– Тебе не стоит ехать туда одной, – сказал Дрю.
Я ухмыльнулась:
– Не думаю, что мой отец попытается убить меня после того, как его только что обвинили в двух других убийствах.
– Она права, – сказал Уилл, удивив меня своими словами. – Ты вполне можешь поехать в больницу одна, Луиза. Больше никто не будет за тобой следить.
В его словах, так же, как и в глазах, было столько грусти. И возможно, мне стоило просто послать к черту свою злость и попросить его поехать со мной, но впервые за все время, что я знала Уилла, я чувствовала, что он не хочет быть рядом со мной…
– Я позвоню вам, когда увижусь с ней, – сказала я Кейт и Дрю. Я в последний раз посмотрела на Уилла и вышла из кабинета, одновременно радостная и еще более взволнованная из-за предстоящей встречи с мамой, чем была перед конференцией.
Холл больницы еще никогда не казался таким длинным. Палата мамы была в самом конце, и я считала каждый шаг, который приближал меня к ней.
Только когда я открыла дверь палаты, я увидела картину, которая испугала меня до смерти. Мама лежала на кровати, вокруг нее было несколько мониторов, которые контролировали разные жизненные показатели. К ее руке была прикреплена капельница, а изо рта торчала трубка от аппарата искусственного дыхания, хотя в этот раз маски на ней не было, что показалось мне хорошим знаком.
– Мне показалось, вы сказали, что она пришла в себя, – обратилась я к доктору, который привел меня в палату.
– Она просто спит, но должна проснуться в любую минуту.
– Она так бледна. – Я подошла ближе к кровати и посмотрела на неподвижное тело Сабины. Я никак не могла привыкнуть к тому, чтобы называть ее мамой, хотя ничто и никогда не казалось более естественным.
– Теперь ее давление в норме, и она вполне может дышать самостоятельно, – сказал доктор, достав трубку из ее рта.
– Можно мне остаться с ней?
– Теперь, когда ее перевели из реанимации в обычную палату, она может принимать посетителей. Чуть позже придет медсестра и поможет вам ее покормить. До тех пор она полностью ваша.
Доктор улыбнулся и направился к двери.
Как только он ушел, я взяла стул и поставила его рядом с кроватью. Присев на него, я взяла руку Сабины в свою.
– Здравствуй, мама, – сказала я со слезами, которые, словно туман, заполнили мои глаза. – Я так долго ждала этого момента… Ты даже представить себе не можешь.
Я поднесла ее руку к губам и поцеловала. Ее кожа была такой холодной. На мгновение я запаниковала. Но потом посмотрела на монитор, на котором был показан ее пульс, и выдохнула с облегчением.
Перестать быть параноиком, Луиза!
– Вообще-то я могу себе это представить, – шепотом сказала Сабина.
Я подняла глаза и удивленно посмотрела на нее. Она усмехнулась в ответ на мое удивление.
– Я очень хорошо могу себе представить все, что ты чувствуешь, моя милая девочка… – Ее голос был тихим и слабым, но сам факт того, что она могла разговаривать, радовал меня до безумия.
Слезы текли по моим щекам.
– Не плачь, Луиза, – сказала она. – Мы должны быть счастливы… Нам больше незачем плакать. Мы достаточно выплакали слез за последние восемнадцать лет.
Я засмеялась сквозь слезы.
– Ты права, мама. Но я плачу из-за того, что я счастлива. Очень, очень счастлива… Не думаю, что когда-либо я чувствовала себя более счастливой, чем сейчас.
Она снова улыбнулась. Это больше походило на тень улыбки, но все равно было приятно осознавать, что она была в сознании и даже могла со мной поговорить.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.
– Несмотря ни на что, я бесконечно счастлива. – Ее глаза прошлись вниз и вверх по моему лицу, словно она пыталась запомнить мои черты. – Ты такая красивая, – сказала она.
Мне вспомнилась моя первая встреча с отцом. Я знала, что была сильно на него похожа, и мне было интересно, видела ли это она.
– Это кажется таким нереальным… – сказала она. – Как будто я все еще сплю…
– Ты не спишь, мама. И я очень даже реальная. Так же, как и ты. Наконец-то наша реальность намного лучше снов.
– Не могу с тобой не согласиться, девочка моя. Моя девочка… Я когда-нибудь привыкну так тебя называть?
Я улыбнулась:
– Привыкнешь. С этого момента, мы снова будем вместе.
– Я никогда не переставала тебя любить, – сказала она. – Я думала, что у меня родился мальчик, но это уже не важно. Я всегда любила свое дитя. Я никогда о тебе не забывала, никогда не переставала скучать по тебе.
Не было смысла сдерживать слезы. Они продолжали течь, смывая каждое мгновение, которое моей маме и мне пришлось провести в разлуке.
– Теперь все будет по-другому, – сказала я. – Теперь все будет идеально…
***
Две недели спустя мне все еще трудно было поверить в то, что у меня была мама, которую мне не нужно было выдумывать, которая была настоящей и самой лучшей мамой на свете.
Каждый свой день я проводила рядом с ней. Даже когда она засыпала, я не оставляла ее одну. Только когда наступала ночь, она отправляла меня домой, говоря, что ей нужна здоровая дочка, а для этого ее дочке нужно было хорошенько высыпаться.
Мама постепенно выздоравливала. Она все еще находилась в больнице, но врачи обещали выписать ее через несколько дней.
– Тебе следовало остаться с Уиллом на Рождество и Новый Год, – однажды сказала она, когда я в очередной раз пришла ее навестить. – Уверена, он был очень расстроен тем, что ему пришлось провести праздники без тебя.
Я так и не сказала ей, что мы с Уиллом не виделись со дня пресс-конференции. Я не звонила ему, и он тоже не звонил и не писал. Я не знала, что и думать. Я все еще помнила тот взгляд, которым он одарил меня после окончания встречи с репортерами. Его глаза были пустыми, холодными, без тени той любви, которую я видела каждый раз, когда смотрела в них. И да, мое сердце болело как никогда…
То, что мне удалось найти маму, было ни с чем не сравнимо. Но могла ли я быть по-настоящему счастлива без Уилла? Не думаю…
– Он приходил ко мне вчера, – сказала мама.
– Кто?