Страница 29 из 66
– Вау… Для чего этот наряд? – спросил я в надежде, что он для танца, который она обещала подарить мне.
– Это для конкурса. Я должна вернуть его, но до конца дня платье и маска мои.
Я немного расстроился.
– А я надеялся, что у меня будет возможность увидеть, как ты танцуешь в нем, – сказал я.
Она снова обернулась, чтобы посмотреть на свое отражение в зеркале. Затем она повернулась, чтобы посмотреть на меня и сказала:
– Оно напомнило мне
«Ле Папиллон»
, Париж и тебя… В то мгновение, когда я увидела это платье, я уже знала, что надену его для конкурса.
В то мгновение, когда
Я
увидел его, я знал, что хочу исследовать каждый миллиметр ее тела, скрытого под ним. Мое желание заняться с ней любовью достигло максимума.
Она закружилась на одной ноге, другая была согнута в колене; платье кружилось вокруг нее, будто она танцевала в океане с волнами, державшими красную ткань, заставляя ее двигаться в медленном танце.
Мне казалось, что у меня перехватило дыхание; она была слишком прекрасна, чтобы сохранять самообладание. Она продолжала двигаться по комнате, каждое ее движение выполнялось с гибкостью и изяществом, и я не мог перестать думать о том, что чувствую к ней. Это было как влюбляться, снова и снова, сильнее и глубже с каждым вздохом.
Возможно, она не понимала, что делала. Казалось, она была слишком увлечена моментом. Это напомнило мне ночь в
«Ле Папиллон»
, когда мы впервые встретились, после почти десяти лет разлуки. Она не говорила и не смотрела на меня, она просто танцевала, взлетая в воздух, а потом опускаясь на ноги, подобно бабочке, прекрасной и грациозной, и возможно немного нереальной.
Я был очарован ею. Все в ней было для меня слишком. Иногда мне казалось, что я не заслуживаю ее. В одно мгновение мне казалось, что я знаю о ней все, а в следующее мгновение я чувствовал совершенно иное: как будто она была незнакомкой, более походящей на картинку, на которую я мог только смотреть, но не касаться и не любить по-настоящему. И когда бы ее гладкие губы ни касались моих, мне хотелось большего, намного большего, чем мимолетный поцелуй или прикосновение. Я хотел, чтобы она была моей, полностью и безусловно, так же, как я всегда был ее…
Она остановилась возле края кровати и улыбнулась мне. Маска закрывала большую часть лица: глаза, губы и подбородок – это все, что я мог видеть в тот момент.
– Сейчас я знаю, что ты чувствовала, когда на мне была маска, – сказал я. – Я хочу снять… все это, – я указал на платье.
Она рассмеялась и снова закружилась.
– Всему свое время… Так что вам лучше набраться больше терпения, мистер Блэр.
– Больше терпения? Серьезно? Можно ли вообще быть более терпеливым, чем я есть по отношению к тебе?
– Не знаю. Но нам придется закончить этот разговор позже, или я опоздаю на урок.
– Если бы это зависело от меня, ты бы пропустила все свои уроки сегодня.
Она снова засмеялась и подошла, чтобы запечатлеть быстрый поцелуй на моих губах. Но у меня была идея получше.
Я притянул ее к своей груди, и мы оба упали на кровать.
– Что ты делаешь? – Она захихикала и легла рядом со мной. – Ты испортишь платье! Мне нужно вернуть его сегодня вечером.
– Несколько складок его точно не испортят, – сказал я, наклонившись, чтобы накрыть ее сладкие губы своими.
Моя ладонь скользнула ей под платье, к бедру, где я нащупал кружево трусиков. Я медленно прижал большой палец к ее клитору, нежно теребя его через ткань.
От моего прикосновения она застонала. Едва слышно, но для моих ушей этот стон звучал подобно музыке.
Я не дотрагивался до нее вот так уже очень давно, и мне кажется, мы оба были ошеломлены тем ощущением, которое мое прикосновение вызвало в наших телах.
– Ты станешь моей погибелью, Луиза… – сказал я между поцелуями.
– Если ты продолжишь касаться меня вот так, я умру первой.
Ее слова, подобно перу, соблазнительно коснулись моих губ. Знала ли она, какой властью обладала надо мной? Она думала, что я управляю миром вокруг нас, она думала, что я управляю ею… Но именно Луиза определяла каждый мой вздох, каждую мысль в моей голове и каждое тайное желание; она была для меня всем.
Моя рука скользнула немного выше, к поясу ее трусиков. Господи, я был в нескольких секундах от того, чтобы разорвать их и взять ее прямо здесь и сейчас.
– Ты можешь попросить того, кому должна вернуть это платье, оставить его у себя хотя бы немного дольше?
– Для чего?
– Мне хочется изучить его более тщательно.
Она на мгновение задумалась.
– Я посмотрю, что можно сделать.
Я снова поцеловал ее, на этот раз сильнее, а когда почувствовал, что достиг критической точки, за границей которой – я знал это наверняка – пути назад нет, я отодвинулся и убрал свою руку с того места, которого она касалась пока мы целовались.
– Принеси это платье обратно домой, – сказал я, поднимаясь. – В котором часу начнется конкурс?
– В полдень, а что?
– Ничего. Просто хотел пожелать тебе удачи.
Я снова окинул ее взглядом с ног до головы и направился к двери, уже зная, что ни за что не пропущу конкурс. Я не хотел, чтобы она знала, что я собираюсь прийти посмотреть, как она будет танцевать. Я хотел сделать ей сюрприз.
Но как оказалось позже, сюрприз ждал меня…
В тот момент, когда я вошел в аудиторию
«Балеро»
, сразу же стало понятно, что прийти сюда было плохой идеей. Утром у меня состоялось несколько встреч, поэтому времени пойти домой и переодеться не было. В костюме и галстуке я больше походил на профессора, нежели на бойфренда одной из здешних студенток. Несколько девушек окинули меня любопытным взглядом, вопрошающим
«Кто же этот парень?»
, перекинулись друг с дружкой парой слов – обо мне или о том, как я выгляжу, точно не знаю – и захихикали.
Мне тут же захотелось уйти. Но потом я увидел Луизу. Она разговаривала с высоким парнем, одетым в рубашку насыщенного красного цвета и черные слаксы, которые, могу поспорить, должны были соответствовать платью Луизы. Она не говорила мне, что будет танцевать с партнером. Либо она считала это недостаточно важным для того, чтобы рассказать мне об этом, либо думала, что я стану ревновать. Что, стоит ли говорить, было совсем недалеко от истины.