Предложение

Стоп. Он не так давно знает Ник, но у него сложилось мнение о ней как о честной и прямой девушке, почти до безобразия. Вряд ли она бы стала выдумывать историю, чтобы заманить его к себе в квартиру. Она просто спросила бы, не хочет ли он подняться наверх.

Плюс к тому, если бы она притворялась, то, когда они вошли, прикинулась бы гораздо более испуганной. Она же, напротив, не цеплялась за него, не плакала – ничего подобного. Просто выглядела напряженной и сердитой. И потом, она не намекала ему на то, чтобы зайти к ней, – он сам это предложил.

– Я так много общаюсь с людьми из Лос-Анджелеса, которые приехали откуда-то еще. Всегда интересно познакомиться с настоящим местным жителем, – продолжала расспрашивать она. – У тебя большая семья?

Он положил руку на диван – не на ее колено, но совсем рядом.

– И да, и нет. У меня много родственников, но Энджи – моя единственная родная сестра. Мы выросли рядом с сестрой моей мамы, тиа Евой, и ее дочерью, моей кузиной Джессикой, которая мне почти как сестра. В баре я упоминал ее, когда рассказывал о том, откуда узнал идею насчет «неужели это ты?» – Он улыбнулся. – Это еще одна причина, по которой сейчас самое подходящее время вернуться в Ист-Сайд. Джесси беременна первенцем, и вся моя семья на седьмом небе от счастья.

Ник заправила волосы за уши и посмотрела на него снизу вверх. Ему нравилось, как она сосредотачивала на нем внимание, когда он говорил, – как будто ей действительно было интересно все, что он хотел сказать.

А

еще

ему нравилось, как ее рубашка постепенно сползала с плеча, и лишь усилием воли он заставил себя отвести взгляд от ее декольте.

– Ты тоже на седьмом небе из-за ребенка?

Полочка еще немного соскользнула с плеча. Карлосу очень хотелось протянуть руку и сдернуть ее совсем. Ему потребовалась минута, чтобы сообразить, о чем его спросили. Верно, верно, ребенок Джесси.

– О да, определенно. Конечно, проработав педиатром много лет, я уже давно привык к детям, но все равно не могу дождаться, когда Джесси родит. Не то чтобы я был готов завести своего собственного, но кузина так счастлива. Да и быть дядей – здорово. Сплошное веселье и никакой ответственности. – Он рассмеялся. – Плюс мама не будет требовать внуков с меня, потому что у нее будет ребенок Джесси и она сможет возиться с ним.

Ник искоса посмотрела на него:

– Или же она начнет давить на тебя еще больше, потому что ей так понравится нянчиться с ребенком, что она захочет еще.

Карлос поднес палец к ее губам:

– Ш-ш-ш-ш, не говори так. Мама знает, что пройдет много времени, прежде чем это произойдет. У меня сейчас слишком много других забот. Я просто рад, что вернулся в Ист-Сайд. Так я буду ближе, когда родится малыш, а еще для того, чтобы поздней ночью убивать пауков – реальных и воображаемых – в квартире Анджелы.

Ник сделала последний глоток вина и улыбнулась ему.

– Ей повезло, что у нее есть ты. Мне тоже повезло, что ты был рядом сегодня вечером. – Она села прямо и опустила ноги на пол. – Тебе завтра рано на работу? Уже поздно.

Это определенно прозвучало как сигнал, что ему пора уходить. Черт возьми. Карлос бросил взгляд на часы, но не обратил внимания, сколько времени они показывали.

– Мне уже почти пора спать. – Он положил руку ей на плечо. – С тобой все будет в порядке?

Взгляд Ник метнулся к двери, но она все равно кивнула:

– Конечно. Все будет хорошо, не беспокойся.

Карлос уже почти встал с дивана, но теперь опустился обратно.

– Знаешь, вот от таких слов я и начинаю беспокоиться за тебя. Ты хочешь, чтобы я… – Он собирался сказать: «Ты хочешь, чтобы я остался?», но это прозвучало бы так, будто он ждет приглашения в постель. И хотя Карлос с удовольствием его получил бы, ему вовсе не хотелось выставлять себя козлом. – Ты хочешь, чтобы я остался, пока не приедет кто-то из твоих подруг?

– Одна мысль об этом нелепа, но… может быть. Кортни вставать ни свет ни заря, так что ей я звонить не хочу. Зато могу позвонить Дане. Не думаю, что у нее завтра съемки. О боже, это напомнило мне… «Инстаграм»! – Она вытащила телефон из кармана.

Карлос понятия не имел, что, черт возьми, это значит.

– «Инстаграм»? – переспросил он.

– Фишер выкладывает в «Инстаграм» все, что только ни происходит у него в жизни – для «рекламы», поклонников и всего такого. Если он постил что-нибудь за последние несколько часов, по крайней мере, я буду знать, что он задумал.

Она набирала что-то в строке поиска на телефоне, не прекращая говорить:

– Я заблокировала его повсюду, поэтому он не может связаться со мной, но если я выйду из системы, то смогу увидеть… О боже, Карлос. Посмотри на это! Он в Вегасе!

Она повернула экран так, чтобы он мог посмотреть видео, на котором Фишер ужасно танцует в каком-то клубе. Карлос рассмеялся.

– Ничего себе. – Он придвинулся ближе к ней, чтобы они оба могли смотреть. Боже, от нее так хорошо пахло! Он хотел бы как можно дольше оставаться на диване так близко к ней. – Этот парень настоящий? Включи-ка еще раз.

Она прокрутила ролик еще четыре или пять раз, и с каждым просмотром они смеялись все громче.

– Это почти так же прикольно, как фото кольца на среднем пальце, – заметила она, все еще смеясь.

Карлос поднял брови, глядя на нее:

– Какое еще фото кольца на среднем пальце?

– Ой. Прости. Я же тебе не показывала. Вы с Анджелой ушли до того, как мы стали смотреть его сообщения. Взгляни на фотку, которую он мне прислал.

Она пролистала снимки в телефоне и открыла изображение размытого среднего пальца с обручальным кольцом на нем. Карлос отпрянул:

– О боже мой! Он и правда отправил тебе это?

Пока она искала фотографию, он прочел фрагменты нескольких сообщений, которые Фишер отправил ей после предложения на стадионе. Гребаный ублюдок.

– Знаю. Знаю. – Она все еще смотрела на фотографию, а не на него. – Тебе не нужно ничего говорить. Я плохо разбираюсь в мужчинах – теперь мы все в курсе, – но все-таки невероятно, правда?

Карлос встал. Хорошо, что Фишер уехал из города, но теперь у него больше нет повода оставаться здесь.

– Это так невероятно, что я, пожалуй, отправлюсь домой, чтобы переварить эту информацию. А также для того, чтобы завтра быть на ногах, бодрым и готовым к приему пациентов в восемь тридцать утра.

Ник проводила его до двери.

– Прости, что задержала тебя допоздна, и еще раз спасибо.