Предначертанная тыквенному принцу

ГЛАВА 27

Глаза Сормэна вспыхивают серебряным и зелёным, когда заклятие на нас разрушается, и по мраморному полу прокатывается ровная вибрация магии.

— Ты!

Блядь.

— Это Сормэн! — кричит стражник, его голос разносится эхом, пока он указывает на него и торопливо спускается по узким ступеням с балкона.

Его руки резко взлетают вверх, и я инстинктивно пригибаюсь. Едва успеваю увернуться от его заклятия, когда серебряный свет проносится мимо моей головы, опаляя несколько волосков. Бросаюсь вправо, укрываясь за колонной, когда второе заклятие ударяет в камень, отчего конструкция в центре начинает рушиться, а обломки разлетаются по полу.

Я была настолько сосредоточена на том, чтобы разрушить заклятие, что совершенно не подумала о том, что произойдёт потом.

Вокруг меня раздаются крики и вопли, а я подхватываю юбки и бегу сквозь толпу в бальный зал, каблуки скользят по мраморному полу. Ещё одно заклятие проносится мимо, едва не задевая меня сбоку, и вместо этого попадает прямо в грудь одному из лордов, который падает назад и начинает кашлять, не в силах пошевелиться.

Голос Рубена звучит громче остальных и достигает моих ушей:

— Элль!

Я оглядываю зал, но он теряется в охваченной паникой толпе, устремившейся к дверям.

— Рубен!

— Где ты?

Его голос тонет в хоре криков и воплей. Я оглядываюсь через плечо и вижу Сормэна, лицо которого искажено яростью, а взгляд перемещается с меня на что-то другое.

О нет.

И тут я вижу короля, стоящего перед своей женой, его ухоженные тёмные борода и волосы того же цвета, что и у Рубена. Стражники вместе с двумя феями окружают их, но Сормэн не нападает. Вместо этого он резко сворачивает влево, посылая вспышку серебряного света в идущего следом стражника, и хватает Рубена за воротник. Тот выворачивается в его руке и бьёт Сормэна по щеке, отбрасывая его назад.

Сормэн пошатывается, несколько человек ахают, а мои руки взлетают ко рту, когда Рубен бьёт его во второй раз, теперь уже сбивая на пол. Он наносит ему удар ногой в бок, затем ещё один, а Сормэн вскрикивает, хватает принца за рубашку и тянет вниз на себя.

Люди обступают их, а я вытягиваю шею, пытаясь рассмотреть происходящее, проталкиваясь вперёд, пока они борются, а на мрамор попадают брызги крови. Мне нужно помочь, но двое стражников уже вмешиваются и прижимают Сормэна к полу, когда по залу прокатывается вспышка зелёного света, сбивая меня, стражников и окружающих с ног. Я падаю на задницу, но юбки смягчают падение. Через несколько секунд я уже вскакиваю на ноги и кричу имя Рубена, когда вижу его стоящим перед Сормэном, а к его горлу прижат длинный обсидиановый клинок.

Нет, нет, нет! Боги, нет.

Рубен.

— Тишина! — громоподобный голос Сормэна разносится по всему залу, и панические вскрики и вопли стихают до тихого неразборчивого гула. Я замечаю красно-фиолетовую отметину на его щеке и кровь на распухшей губе. — Король! — снова кричит Сормэн. — Брат! Подойди ко мне сейчас же, если не хочешь увидеть, как я прикончу твоего сына на глазах у всех этих людей.

Меня едва не тошнит. Взгляд встречается с испуганными глазами Рубена, и я вижу, как кинжал сильнее прижимается к его шее. Если Сормэн надавит ещё хоть немного, он порежет кожу. Всё внутри меня замирает.

Пожалуйста, боги, не дайте ему умереть.

— Мой сын, — говорит король, нахмурив брови и придерживая королеву. Конечно, теперь они видят Рубена таким, какой он есть, потому что зелье, скрывавшее наши личности, разрушилось вместе с заклятием Сормэна.

Он сильнее прижимает клинок, и я кричу, заставляя всех посмотреть на меня.

— Стой!

Понятия не имею, какого чёрта делаю, но хватаю флакон, всё ещё спрятанный в платье, и швыряю его в голову Сормэна. Тот отскакивает от его черепа, и половина зала ахает.

И Рубен, и Сормэн смотрят на меня так, будто я сошла с ума.

— Ты так глупо выглядишь, стоя там, — кричу я, и Рубен слегка качает головой, насколько вообще может с кинжалом у горла, его глаза раскрыты шире, чем я когда-либо видела.

— Ты с кем, блядь, думаешь, разговариваешь?

— Ни с кем важным, — огрызаюсь, сама не понимая, что делаю. Я лишь знаю, что должна что-нибудь предпринять, прежде чем он убьёт короля и использует для этого Рубена. Всё это произошло по моей вине, и если, чтобы остановить колдуна, мне самой придётся пострадать, значит, так тому и быть. — Тебе, должно быть, стыдно. Ну, мне бы было, — протягиваю с насмешкой, хотя сердце так бешено колотится в груди, что, кажется, вот-вот взорвётся. — Ты мог получить всё, но отчаялся. Обмануть тебя оказалось почти слишком легко.

— Тебе помогли, — шипит он, и я чувствую, что он уже понимает кто. — Ты использовала магию.

— Ты тоже, но наш колдун сделал это лучше, — говорю я, пытаясь сбить его со следа, чтобы он думал именно о колдуне, а не о колдунье и, следовательно, об Эвелин, на случай если ему удастся сбежать. — Вообще-то это жалко, до чего ты готов дойти ради трона, хотя никто не хочет видеть тебя на нём. Никто не хотел тогда и никто не хочет сейчас. Именно поэтому тебя исключили из линии наследования. Потому что ты слабый и жалкий и никогда не смог бы стать хорошим правителем.

— Прекрати, Элль! — одёргивает меня Рубен, но я игнорирую его, замечая, как дёргается губа Сормэна.

— Тогда я прикончу твоего принца прямо у тебя на глазах и посмотрю, сколько ты после этого будешь болтать.

— Давай, — блефую я. — Думаешь, мне не всё равно? Всё, чего я хочу, — отомстить тебе, — лгу, надеясь, что этого хватит, чтобы отвлечь его. — Ты отнял у меня всё, и теперь мне нечего терять.

Его хохот эхом разносится по залу, а король отступает назад вместе с королевой под руку. Сормэн склоняет голову набок.

— Думаешь, я тебя боюсь?

— Нет, ты довольно бесстрашный, но обычно безмозглые как раз такие.

— Тупая сука! — выплёвывает он, поднимая руку, чтобы послать в меня заклятие.

Пока он отвлечён, стражник хватает его сзади за руку, и заклятие уходит вверх, ударяя в люстру, которая срывается вниз, заставляя всех броситься назад.

Осколки хрусталя разлетаются вокруг нас, и я выкрикиваю имя Рубена, морщась, пока не вижу, что он в безопасности.