Страница 79 из 95
Магия обвивается вокруг нас сияющими небесно-голубыми лентами. Белые завитки клубятся вокруг, и магия оседает на моей коже тончайшим туманом. Мерцающий свет фей образует вокруг меня ореол, а ткань платья превращается в васильковый фатин, припорошенный серебряными блёстками. Юбка пышно расходится каскадными слоями голубого, ловящими искры в складках и меняющими оттенок с каждым поворотом.
Шёлковый лиф, мерцающий встроенными кристаллами, переходит в вырез сердечком из органзы, а приспущенные рукава украшены крошечными бабочками из ткани. Я приподнимаю юбку там, где должны быть коричневые сапоги, и обнаруживаю на ногах зачарованные стеклянные туфельки, идеально повторяющие их форму. На стеклянных каблуках выгравированы бабочки в тон платью.
У меня в руке появляется прекрасная серебряная маска, украшенная бабочками, в тон той, что находится в пальцах Рубена, только его меньше и проще.
Мои длинные светлые волны уложены в причёску с наполовину собранными волосами и закреплены серебряными заколками-бабочками.
Я поворачиваюсь к Рубену, который тоже преобразился. На нём сшитая по фигуре туника цвета слоновой кости, украшенная серебряными пуговицами и тесьмой в тон, чёрные брюки, кожаные сапоги и серебряные манжеты, перекликающиеся с вышивкой на моём платье. Волосы зачёсаны на лоб и уложены в аккуратные, слегка растрёпанные волны.
Мои губы приоткрываются, пока я рассматриваю его. Он выглядит в точности как идеальный принц, безупречный во всём.
Широко раскрытый взгляд скользит по мне, задерживается на моих губах, а затем встречается с моими глазами, его губы слегка приоткрываются.
— Ты выглядишь… — он не находит слов и, слегка покачав головой, добавляет: — Как принцесса.
Я не могу сдержать улыбку и пытаюсь её скрыть.
— А моё лицо? — спрашиваю, зная, что для него должна выглядеть как его идеальная женщина.
— Для меня ты выглядишь так же, — говорит он, и его карие глаза смягчаются так, что у меня в животе порхают бабочки.
Значит, наша одежда изменилась, а лица — нет, если только… То есть я уверена, что в мире не существует зелья, способного сделать его ещё красивее, чем он уже есть.
— Для меня ты тоже выглядишь так же, — говорю я, пока солнце начинает садиться. У нас уже нет времени пробовать что-то ещё. Если это не сработает, нас ждёт тюрьма или смерть, поэтому мне остаётся только верить, что каким-то образом мы победим.
— Возможно, — бормочет он. — А может, ты просто не можешь быть красивее, чем уже есть.
От его неожиданного признания у меня сжимается грудь. Я не знаю, что сказать, кроме того, что его слова заставляют меня смутиться.
— Что ж, я думаю о тебе то же самое.
— Правда? — спрашивает он, давясь словами.
— Только не зазнавайся, — шепчу с ухмылкой. — Ты и сам знаешь, что красивый.
— Я не знал, что ты так считаешь.
Закатываю глаза, а он тихо смеётся, хотя мне кажется, что он сдерживает то, что на самом деле хочет сказать. Тем временем я снова и снова прокручиваю в голове его слова. Принц действительно считает меня красивой? Или просто пытается быть обаятельным?
В любом случае я позволяю себе на мгновение насладиться этим покалыванием, а затем подавляю чувство внутри. Нам нужно сосредоточиться. Сегодня ночью всё достигнет кульминации, и мы не можем позволить себе отвлекаться.
Когда приближаются сумерки, я закрываю глаза. Кажется глупым до сих пор загадывать желания, ведь я делала это только с мамой, когда была девочкой, а последние два раза, когда загадывала их, обернулись всевозможными неприятностями, но я всё равно делаю это. Слова мамы эхом звучат у меня в голове.
«В сумерках есть магия».
Мой взгляд поднимается к розовым и фиолетовым краскам, разливающимся по небу, и я загадываю, чтобы у нас всё получилось, а если получится, чтобы мы с Рубеном каким-то образом снова нашли путь друг к другу.
— Я готова, — говорю с напряжённым выдохом, открывая глаза. Вот и всё. Теперь пути назад нет.
Он берёт меня за руку и помогает забраться в карету. Я сажусь на скамью и глубоко вдыхаю.
— Сначала мы едем в «Сонный Венчик», — объявляю я, надеясь, что карета каким-то образом меня слышит. Как только Рубен забирается внутрь, дверца со щелчком закрывается, и мы начинаем двигаться.
— Ну, была не была, — выдыхает принц, и я тянусь к нему, крепко сжимая его руки, понимая, что, возможно, это последний раз, когда мы можем по-настоящему побыть наедине. Каким бы ни оказался исход.