Страница 77 из 95
ГЛАВА 24
— Она оказалась чрезвычайно полезной, — говорю я, пока мы плывём по улицам на лодке.
— Думаю, взаимная ненависть к Сормэну тоже не помешала, — добавляет принц, пока мы наблюдаем, как группа знати выходит из лодок на причал.
Рубен быстро прячет два флакона в карман и помогает мне выбраться из лодки. Мы направляемся к конюшням, где нас ждёт наша лошадь.
— У нас ещё остались все наши кроны, — говорит Рубен.
— Да, но нам всё равно нужно осторожно тратить деньги, — барабаню я пальцами по кожаному мешочку.
Я практически чувствую, как он закатывает глаза у меня за спиной. Я иду вперёд и протягиваю мешочек Кляксе. Он хватает его когтями и прячет под животом. Мой маленький дракон охраняет наше сокровище.
Мы добираемся до конюшен, и мой взгляд падает на выстроившиеся рядом повозки и запряжённых в них лошадей. Там же, рядом с вывеской, находится коневод, которого я заметила раньше.
На самом деле я точно знаю, на что мы можем потратить наши монеты. Мы никак не можем рассчитывать, что одна бедная лошадь потащит карету до самого Санхэйвена. Нам нужно ещё.
— Думаю, стоит купить вторую, — говорю я Рубену.
— Я думал о том же. Хотя мне будет не хватать того, как ты пускаешь на меня слюни во время поездки.
Он подмигивает, и волна тепла разливается от моей груди к шее.
— Я не пускала слюни, — выпаливаю я.
— Пускала, когда заснула.
— Я задремала максимум на двадцать минут.
— И пускала слюни, — замечает он. — Не переживай. Это было мило.
— Мило?
Он пожимает плечами и ухмыляется. Я отвожу взгляд, пытаясь игнорировать жгучее смущение, разливающееся по всему телу.
Я крепко сжимаю поводья, пока Рубен идёт к коневоду, беря покупку второй на себя. Я почти ничего не знаю о том, как покупать лошадей. Хотя уверена, что и он тоже. Во дворце принцу никогда не приходилось самому что-либо покупать, но в лошадях он разбирается лучше меня.
Пока он торгуется, я провожу пальцами по шелковистой гриве лошади, а другой рукой кормлю её яблоком и улыбаюсь, когда она тихо ржёт. Я вижу, что Кляксе не нравится делить мою любовь с кем-то ещё, но ему придётся привыкнуть к тому, что он не единственный в нашей растущей компании.
Спустя, как мне кажется, целую вечность, когда небо темнеет до сумерек, а сквозь фиолетовые полосы проступают звёзды, Рубен наконец договаривается с мужчиной о цене за великолепного белого жеребца. Я забираю мешочек у Кляксы, которого ещё приходится уговаривать с ним расстаться, и отдаю коневоду бо̀льшую часть того, что у нас осталось.
Я глажу нашего нового коня и делаю перед ним реверанс, на что он склоняет голову и вздыхает.
— Ты ему нравишься, — говорит Рубен, похлопывая животное по боку и садясь верхом. Моё сердце пропускает удар, когда он устраивается в седле. Он выглядит так по-королевски, да ещё и на чёртовом белом коне. Словно сошёл прямо из мечтаний девятнадцатилетней меня.
— Готова, Шеф? — спрашивает он, когда я забираюсь на свою лошадь, и от этого прозвища покалывание доходит до самого живота. — Уверена, что сможешь ехать одна?
— А какой у нас выбор? — спрашиваю я и устраиваюсь в седле, тяжело сглатывая и берясь за поводья так, как показывал мне Рубен.
— Я буду прямо рядом с тобой, — обещает он, и я киваю. Моя лошадь хорошая. И терпеливая. По крайней мере, рядом с ним я чувствую себя спокойно.
— Мы справимся. Потихоньку, — шепчу я лошади на ухо и слегка сжимаю её бока ногами, пока она не начинает идти. Я направляю её так, чтобы она двигалась рядом с Рубеном, и мы выезжаем на грунтовую дорогу.
Ветер хлещет по моим волосам, когда мы переходим на рысь, а затем, когда я начинаю чувствовать себя достаточно уверенно, — на галоп. Мы едем до полуночи, потом останавливаемся в небольшой гостинице у дороги. Едва пробивает шесть утра, когда после быстрого завтрака мы снова отправляемся в путь.
К тому времени, как послеполуденное солнце растягивается вдоль горизонта, мы уже добираемся до Брэмблбрук-Холлоу, и мои бёдра просто убивают меня. Раздумываю, успеем ли мы заехать и повидаться с нашими друзьями в «Золотом очаге», но у нас есть время только до сегодняшней полуночи, чтобы осуществить наш план, а впереди ещё несколько часов пути верхом, прежде чем мы доберёмся до дворцового района Санхэйвена.
— О чём задумался? — спрашиваю Рубена, пока мы едем через Брэмблбрук к тропе, ведущей в более безопасную часть леса. За всю дорогу он почти не произнёс ни слова, что, как ни странно, совсем не неловко. Это уютное молчание.
— Просто думаю о том, что будет дальше.
— После того как мы победим Сормэна?
Он качает головой, переходя на лёгкую рысь, пока солнечные лучи пробиваются сквозь пушистые облака, а вокруг меня шелестит лёгкий ветерок.
— Я имею в виду Сормэна. Не могу избавиться от мысли, что он увидит наше приближение. Будет нас ждать, понимаешь? Он такой могущественный, Элль…
— Колдунья тоже, — перебиваю я, когда его грудь начинает тяжело вздыматься. — Она полагает, что мы сможем его обмануть, и я тоже. Он не будет этого ожидать, потому что считает нас не такими умными, как он, и это хорошо. Он уверен, что преимущество на его стороне и что любую угрозу заметит заранее, и именно это высокомерие его и погубит.
— Я тоже об этом думал. Тебе придётся его поцеловать, и не знаю, что я по этому поводу чувствую.
— Почему? — спрашиваю, хотя ответ очевиден. Сормэн смертельно опасен, и Рубен думает, что тот может причинить мне вред. Но эгоистичная часть меня хочет услышать совсем другой ответ.
— Мне просто это не нравится, но, похоже, у нас нет выбора, — вздыхает Рубен, поникнув плечами. — Я буду рядом с тобой. Клянусь, я не позволю ему причинить тебе вред, Элль. Я убью его, если он попытается.
Не могу сдержать медленную улыбку, появляющуюся на моём лице, но она тут же исчезает при мысли о том, как Рубен героически пытается меня спасти и в итоге погибает от руки Сормэна.
— До этого не дойдёт, — выпаливаю я, а затем понижаю голос, делая его мягче: — До сих пор ты был таким оптимистичным. Что изменилось?
— Я не хочу тебя потерять, — признаётся принц. — Просто… не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Ты обещала быть моей совестью, помнишь? Что я буду делать без моего Шефа, который будет меня направлять?
— Ты не единственный, — признаюсь я, прежде чем успеваю осознать, что говорю. — Я тоже не хочу тебя потерять.