Страница 6 из 95
ПРОЛОГ
Пятью годами ранее
Мама всегда говорила мне, что в сумерках есть магия. Что, когда на лавандовом небе распускаются первые звёзды, я могу загадать желание, и боги, возможно, сочтут нужным его исполнить. Поэтому сегодня вечером, проходя под двумя каменными арками и вступая на освещённый фонарями Фестиваль Красок, я желаю, чтобы принц заметил меня. Не как дочь его недавно назначенного начальника стражи и не как тихую девочку, которая когда-то приносила во дворец мамины тыквенные пироги до её смерти, а как женщину.
Мне сейчас девятнадцать, и последние несколько месяцев я взахлёб читаю журналы «Очаруй меня», узнавая всё, что только можно, о том, как привлечь мужчину. Я накопила четыре серебряные монеты, работая в пекарне, и купила упаковку настоящих волосков единорога, которые весь день вплетала в свою пепельно-русую косу.
Мэйбл, моя сводная сестра, вскрикивает, когда крупный орк, украшенный эльфийскими монетами, свисающими на золотых нитях, задевает её плечом, отчего несколько каштаново-рыжих локонов выбиваются из тщательно уложенной причёски.
— Смотри куда прёшь! — кричит она, когда он, буркнув извинение, уходит. — Такие тупые создания. Долго нам ещё идти? Это тяжёлое.
Рэя, управляющая пекарней, удерживает на бедре коробки с пирогами и тартами и идёт впереди.
— Уже за углом.
Хотя Мэйбл несёт всего две коробки, я тащу свои и всю остальную её ношу. Я ничего не говорю. Я уже поняла, что незачем. Это ничего не изменит, а она просто пожалуется на меня Марго, моей мачехе.
— Я вся вспотела, и теперь краска на лице испортится, — громко стонет она.
Рэя закатывает тёмно-карие глаза, а затем вежливо отказывается от бесплатного образца засахарённого яблока, который пытается вручить ей гоблин.
— Мы все как-то справляемся, Мэйбл.
Несмотря на свежий осенний ветерок, летняя влажность в этом году задерживается дольше обычного. Я шумно выдыхаю и следую за Рэей сквозь бурлящую толпу, разглядывая, как украшенные драгоценностями и перьями маски ловят свет фонарей, пока мы пробираемся между торговыми палатками и платформами.
— Мне это надоело, — заявляет Мэйбл и пытается всучить мне свои коробки. — Я пойду найду папочку.
— Папочку? — отчётливо произношу я, нахмурившись.
Он мой папа.
— Ты никуда не пойдёшь, — говорит ей Рэя, прежде чем я успеваю сказать что-нибудь, за что мне потом влетит. — Мы с Элль не сможем всё расставить вдвоём. Это займёт несколько часов, а мы и так уже опаздываем.
— И чья это вина? — огрызается Мэйбл.
Как бы мне ни было неприятно соглашаться со сводной сестрой, в этом она права. Рэя потратила несколько часов, переживая из-за оформления тартов, которые, на мой взгляд, прекрасно выглядели каждый из десяти раз, когда она их переставляла.
Папа всегда говорил, что она слишком уж перфекционистка, а потом именно за это её и повысил. И я этому рада. Мне нравится Рэя, даже если она заставляет меня работать больше всех остальных.
Я давно решила, что, когда мне исполнится двадцать один и пекарня станет моей, я оставлю её управляющей. Она замечает мелочи, которых не видит никто другой, и именно они заставляют покупателей возвращаться. Даже сейчас алые ленты, которые она заставила нас обеих вплести в волосы, подходят к лентам на коробках с выпечкой.
— Надеюсь, мне удастся познакомиться с принцем, — говорит Мэйбл, когда мы отстаём от Рэи, и мои щёки резко заливает жар. — Папочка обещал мне и Элайзе, что представит нас ему, но раз сестрёнка заболела, я встречусь с ним совсем одна. Он до сих пор не женат, знаешь ли, так что, может, я привлеку его внимание своим новым платьем.
Она вертит бёдрами, заставляя покачиваться юбку оранжевого платья с блестящей отделкой по подолу.
— Разве оно не прекрасное? Мамочка говорит, это последний писк моды.
— Даже если ты и привлечёшь его внимание, — произношу я, — ты не благородного происхождения.
Впрочем, как и я.
Она пожимает плечами и самым приторно-сладким голосом говорит:
— Если ты достаточно красива, Элль, титулы не имеют значения. Не то чтобы тебе было знакомо такое преимущество.
— Жаль тогда, что у тебя нет ни того, ни другого.
Она кривится в презрительной усмешке, и мы обе поднимаем головы, когда раздаётся дружный хор восхищённых вздохов и все начинают куда-то показывать. Два акробата раскачиваются на лентах, подвешенных между высокими колоннами, их разрисованные тела изгибаются и сверкают от множества слоёв блёсток. До этого я видела их только издалека, из своего окна, но вблизи они невероятны. Как и всё вокруг.
Я перевожу взгляд на фонтан, где трое гоблинов играют на флейтах и барабанах, а феи кружатся на булыжной мостовой, расплёскивая вино из маленьких кубков. Высокие каменные здания утопают в красках, а люди перегибаются через перила балконов, выходящих на улицы, и размахивают шёлковыми флагами и лентами.
В этом году мне впервые разрешили прийти на фестиваль, а знание того, что принц тоже будет здесь и мой папа будет отвечать за его охрану, означает, что у меня наконец-то появится возможность поговорить с ним.
Высокий мужчина в цилиндре и костюме в тонкую полоску пятится от одного из прилавков.
— Эй! — кричу я как раз вовремя, чтобы он успел удержать равновесие и не опрокинул мои коробки на землю.
Я быстро догоняю Рэю, оставляя Мэйбл плестись позади.
Прилавки потрясающие. Мы проходим мимо одного, где колдуны жарят попкорн с помощью карманного дракончика размером не больше ладони.
— Какой милый, — шепчу, поравнявшись с Рэей, и оглядываюсь через плечо на его крошечную красную чешую.
Вот бы мне такого.
— Очаровательный, — произносит Рэя с энтузиазмом губки для мытья посуды.
— Тебе не нравится фестиваль?
— Слишком много народу, — бормочет она и протискивается сквозь очередь к прилавку пикси-шоколатье, растянувшуюся до самой дорожки. — Я просто слишком много раз на нём была.
— Ну да, конечно. Ты, наверное, была уже на сотне таких, — говорю, кивая, хотя в глубине души совершенно не понимаю, как подобный фестиваль вообще может когда-нибудь надоесть.
— На сотне? — переспрашивает она, выгибая тёмную бровь и искоса глядя на меня. — Сколько, по-твоему, мне лет? Этот фестиваль проходит раз в год.
Я пытаюсь не рассмеяться, но всё равно фыркаю.
— Прости.
Она ухмыляется.