Страница 54 из 95
— Вообще-то мне даже нравится, — признаётся он так тихо, что за нарастающим шумом ярмарки его слышу только я. — Есть что-то освобождающее в том, чтобы не думать постоянно о том, как истолкуют каждое твоё слово и жест и как потом доложат об этом отцу. Я могу просто существовать, не чувствуя, как тяжесть короны давит на каждую секунду моей жизни.
— Ну чёрт, теперь я даже поддразнить тебя за это не могу.
— Уверен, возможностей будет ещё предостаточно, — парирует принц и одаривает меня улыбкой. Я пытаюсь не улыбаться в ответ, но всё равно расплываюсь в улыбке и ненавижу себя за это.
Я так привыкла его ненавидеть. То есть я всё ещё его ненавижу, правда? Должна. Даже если уже не очень помню почему. У каждой причины, которая у меня была раньше, теперь нашлось объяснение, поэтому мне остаётся цепляться лишь за горечь из-за потери пекарни. Потому что иначе я рискую по уши вляпаться в безответные чувства и в итоге выставить себя полной дурой.
Наверняка в нём есть ещё что-то, что мне не нравится. Пересчитывая выпечку, я отмечаю про себя каждую причину, которая приходит в голову.
Первое: я ненавижу его дурацкие волосы, которые каким-то образом делают его ещё красивее, чем сильнее они растрёпаны.
Второе: он слишком оптимистичен. Даже если иногда только это и помогает нам пережить день.
Третье: его обаятельная улыбка заставляет меня чувствовать то, чего я предпочла бы не чувствовать.
Четвёртое: он понимает, когда я расстроена, и заставляет меня чувствовать себя уязвимой, а я уже чертовски устала от этого.
Пятое: он принц, со всем, что из этого следует.
Шестое: он отдал мою пекарню своей подписью. Хотя я отняла у него привычную жизнь и превратила в самого разыскиваемого колдуна в королевстве, так что есть ещё и это. Впрочем, за этот поступок я и себя не особенно люблю.
Ладно, значит, пять причин. Три действительно веских. Может, две. Всё равно я буду повторять их себе столько раз, сколько потребуется, чтобы не поддаться его обаянию.
Глубоко вдохнув, я поворачиваюсь к Рубену спиной, натягиваю на лицо улыбку и начинаю продавать.
К середине утра рыночная площадь оживает от криков торговцев, расхваливающих свои товары, и суеты покупателей, снующих между прилавками. С самого рассвета у нашего прилавка стабильно идут продажи, и выпечка исчезает с приятной скоростью, по мере того как слух о ней распространяется среди толпы.
— Один медовый торт и одно лавандовое песочное печенье, — хрипло произносит пожилая эльфийка, аккуратно пересчитывая длинными пальцами бронзовые монеты, пока её взгляд с тоской задерживается на нескольких оставшихся пирожных. — Если к полудню у вас ещё останутся шоколадные тарты, пожалуйста, отложите для меня два.
— Я отложу их для вас, — обещаю, заворачивая её покупки в ткань и перевязывая свёрток бечёвкой, прежде чем взять оплату и убрать монеты в тяжёлый деревянный ящик, спрятанный под столом.
Тхок пополняет выкладку из коробок, а я снова складываю профитроли пирамидкой и слежу, чтобы самые красивые оказались сверху. Гронк беседует с двумя гномами о составе тортов, поскольку всем известно, что гномам нельзя есть ничего с цитрусами, а Рубен тем временем упаковывает новые заказы. Он не так уж плохо справляется с тем, чтобы заворачивать покупки в ткань, хотя пару свёртков всё же развязываются, когда он передаёт их нам. Как ни удивительно, всё утро он на редкость спокойно относится к необходимости прятаться и ни разу не жалуется на то, что ему приходится упаковывать все заказы.
— Мы почти всё распродали, — ухмыляется Гронк, показывая клыки, когда упаковывает последние медовые торты и передаёт их гному в высокой шляпе.
— Я только что продала последнее песочное печенье, — добавляет Бунка, убирая в карман две бронзовые монеты.
— И шоколадных тартов почти не осталось, — говорит Гронк.
Я тянусь за очередным подносом тартов с заварным кремом и бузиной, собираясь пополнить стремительно пустеющую выкладку, когда мне на плечо садится крошечное существо, заставляя меня вздрогнуть. Руки дёргаются, и поднос наклоняется. Я вскрикиваю и хватаюсь за него, успевая поймать тарты буквально перед тем, как они падают на землю. Но существо, цепляющееся за меня, впивается острыми коготками, прокалывая ткань рукава.
— Какого… — медленно и осторожно поворачиваю голову, наполовину ожидая увидеть одну из печально известных рыночных пикси-карманниц, роющуюся в моих карманах. Вместо этого я оказываюсь лицом к лицу с парой круглых янтарных глаз.