Страница 52 из 95
— Нам стоит обсудить план, — тихо говорит Рубен, когда остальные выходят загружать всё в повозку. — Для ярмарки.
— Точно, — соглашаюсь я. — Объявления о розыске. Ну, большинство покупателей будут не людьми, так что вряд ли они заметят или вообще станут обращать на них внимание, но тебе всё равно лучше не высовываться. Может, будешь работать в глубине прилавка вместе с Гронком, пополнять запасы, когда что-то будет заканчиваться, и заниматься упаковкой. Я буду работать с покупателями вместе с Бункой и Тхоком.
— Я могу надеть капюшон. Бунка дала мне плащ, — говорит он. — Буду держать голову опущенной, а если кто-нибудь меня узнает, убегу.
— Мы убежим, — заверяю я его. — Но до этого не должно дойти.
Бунка прочищает горло, снова заходя на кухню.
— Я хотела поговорить с вами обоими насчёт оплаты. Мы договорились, что вы получите двадцать процентов прибыли на двоих, и это остаётся в силе, но только после того, как сегодня мы заработаем хотя бы пятьдесят бронзовых крон, чтобы покрыть расходы на ингредиенты. Со всего, что будет сверх этой суммы, вы получите свой процент.
— Конечно, — говорю я, быстро подсчитывая в уме. — Если поставить цену на торты десять крон, на тарты три, а на песочное печенье две за штуку, мы легко наберём эту сумму.
— Тогда давайте сделаем это, — хлопает в ладоши Бунка. — Через десять минут выезжаем в Брэмблбрук-Холлоу. Давайте упакуем эти коробки. Вы оба готовы?
Мои плечи напрягаются, когда рука Рубена ложится мне на поясницу, и он говорит:
— Готовы.
Мы подходим к столешнице и осматриваем коробки.
— Эта пойдёт сверху, — говорю, протягивая Рубену идеальный золотистый профитроль, сахарная пудра на котором сверкает в утренних лучах солнца, пробивающихся через кухню. — Здесь всё хрупкое, так что не ставь сверху ничего тяжёлого, иначе всё продавится и испортит выкладку.
— Понял, — отвечает он с лёгкой полуулыбкой на губах, от которой у меня трепещет в груди, и это ощущение я упорно игнорирую с того самого поцелуя, потому что признать его означало бы всё усложнить так, как я пока не готова. — Я начинаю понимать, что при продаже внешний вид почти так же важен, как вкус, особенно когда люди сначала оценивают глазами и только потом ртом.
— Именно так, — слабо подтверждаю я.
Мы осторожно укладываем выпечку в коробки, застеленные тканью, убеждаясь, что всё надёжно закреплено, и дважды проверяем, прежде чем устраиваемся в повозке, тесно прижавшись друг к другу между ящиками.
Между нами то и дело случаются мимолётные прикосновения, пока мы едем по дорогам, устланным листьями, мимо полей с овцами и присоединяемся к караванам торговцев и другим повозкам.
Пока небо светлеет на рассвете, а пушистые облака плывут по розовеющему небу, Рубен наклоняется ближе и шепчет:
— Вот и всё. День, который может изменить наши судьбы. Кто знает, может, уже на следующей неделе ты будешь управлять своей пекарней.
Я думаю о том, что это будет означать. Всё это закончится, он вернётся к своей прежней жизни и забудет обо мне. И хотя мысль о возвращении в «Пекарню Сонного Венчика» вызывает во мне тоску по дому, как ни странно, я буду скучать и по всему этому.
Тяжело сглатываю, мои пальцы слегка задевают его руку, когда повозка подпрыгивает на корне, и шепчу:
— А ты снова станешь принцем.