Страница 45 из 95
ГЛАВА 12
К тому времени, как заканчивается завтрак, я захватываю бо̀льшую часть дальней столешницы, расставляя керамические миски с разными ингредиентами, отрезы марли, каменную ступку и две корзины, доверху наполненные цветами. Рубен стоит рядом со мной, закатав рукава, а солнечный свет из окон играет в его волнистых волосах.
— Итак, как мы будем делать экстракты? — он подносит стебель лаванды к носу, её бархатистые лепестки поблёскивают на свету, закрывает глаза и глубоко вдыхает.
— У нас нет времени делать экстракты. Им нужно настаиваться, — объясняю я. — Лаванду можно добавить в сахар. В идеале я бы оставила её на неделю, чтобы получить нужный вкус, но…
— Ярмарка завтра.
— Именно. Нитинвэйл и бузину добавим прямо так. Ещё нужно решить, что именно мы будем готовить.
— Пекарь здесь ты. Я просто делаю, что мне велят, — он поднимает руки ладонями наружу.
Уголки моих губ дёргаются, и я едва не улыбаюсь, но вовремя останавливаю себя.
— Ну, нам нужно продавать то, что люди хотят покупать.
— Обычно неплохое начало.
Умник.
— Думаю сделать лавандовое песочное печенье, выпечку со сладкой медовой глазурью, профитроли с облачным кремом и тарты с ежевикой и заварным кремом с бузиной. Ещё можно испечь несколько тортов с цветочным украшением и сделать грибочки из безе со свежей клубникой.
— Нужно куда-нибудь добавить шоколад. Люди любят шоколад.
— Шоколад дорогой, — говорю я, глядя на небольшой запас в кладовой, но Бунка и Гронк ведь сказали использовать всё.
— Зато он хорошо продаётся, — настаивает принц. — Поверь мне. Десерты с шоколадом всегда разбирают первыми.
— Можно сочетать шоколад с апельсином, — рассуждаю вслух, прикидывая, как растянуть небольшой запас. — Горечь цитруса хорошо сочетается с насыщенным вкусом шоколада.
— Видишь? Я могу быть полезным, — говорит он, выглядя слишком довольным собой.
— Только не зазнавайся.
Широко раскрыв глаза, он обводит взглядом миски, а затем с долгим вздохом надувает щёки.
— К концу ночи тебя от всего этого уже тошнить будет.
— От выпечки? — спрашиваю я, а когда он кивает, качаю головой. — Никогда. Я могу устать месить тесто, устать стоять на ногах, но от выпечки? Никогда. Это моя первая любовь.
— О, — он замолкает, смотрит куда-то через моё плечо и спрашивает: — А вторая?
Я не ожидала такого вопроса. Бросаю взгляд на Тхока, который убирается возле печей и улыбается.
— Разумеется, мой муж, — выдавливаю сквозь зубы, и Рубен застывает, переводя взгляд с Тхока на меня.
— Ещё бы, — говорит Рубен, и от его самодовольной ухмылки мне хочется его ударить. — Дорогая.
Я напоминаю себе, что, если ударю его, наша легенда рассыплется. Разминая пальцы, тянусь к пучкам бузины, нежные плоские соцветия которой уже готовы к использованию. Все они идеального кремового оттенка, а края лепестков всё ещё безупречны.
— С ними нужно обращаться осторожно. Они нежные, поэтому держи аккуратно, иначе потемнеют.
Рубен наклоняется ближе, чтобы получше рассмотреть цветы бузины, его плечо касается моего, и я снова чувствую его запах: нектар, лаванда и пыльца, смешанные с его собственным ароматом. Что бы ни происходило, пахнет он всегда хорошо.
— Понял, — говорит он. — А какие они на вкус?
— Сладкие, немного похожи на груши, если с чем-то сравнивать, — отвожу его пальцы от соцветий и осторожно выбираю несколько цветов Нитинвэйла из пучка рядом с лавандой, затем раскладываю их на ткани. Пятиконечные цветы, каждый размером с бронзовую крону, мерцают кончиками, будто окунутыми в серебро. Глубокий синий оттенок становится светлее и ярче ближе к сердцевине с нектаром. — Нитинвэйл, — говорю я, любуясь их красотой. Даже без лунного света, когда их сияние достигает полной силы, они всё равно сохраняют собственное мерцание.
— Я с ними знаком, — говорит Рубен, беря один цветок пальцами. — У нас они были… — он замолкает, но я понимаю, к чему он ведёт. Они были во дворце.
— Именно они придают кислинку, — говорю я, хотя это слишком простое объяснение их яркого, терпкого и насыщенного вкуса. Даже небольшое количество, добавленное в тесто, подчёркивает все остальные вкусы и придаёт коржам выразительный лазурный оттенок.
Когда я поднимаю цветок между нами, его серебристо-голубое сияние ложится на наши лица.
— Я займусь тестом и смесями для выпечки, — говорю я принцу. — Ты отдели бутоны лаванды и смешай их с сахаром примерно поровну. Потом сможем всё просеять. Листья Нитинвэйла съедобны, так что, когда закончишь, срежь стебли, промой и мелко нарежь их, а потом добавь немного воды.
— Да, шеф.
Я подхожу к очагу, где над углями греется котёл с водой, оборачиваю руки плотной тканью, снимаю его с крюка и несу обратно к столу. От поверхности поднимается пар, завиваясь в воздухе. Беру горсть бузины из оставшегося пучка, заливаю водой и оставляю настаиваться, чтобы потом добавить настой в молоко для первого торта.
Мы не останавливаемся весь день. Мука оседает на всём вокруг, рассыпанный сахар хрустит под ногами, а столешница завалена растопленным маслом, стручками ванили и корицей. В медном котелке плавится шоколад, его насыщенный аромат смешивается с запахом засахарённых фруктов. В печах поднимаются коржи, пока я осторожно прогреваю заварной крем с бузиной, а Рубен наполняет тарты.
Мои руки двигаются привычно и уверенно, а Рубен наблюдает, постепенно понимая, как обычные ингредиенты превращаются во что-то волшебное.
Когда приближается время ужина, он пытается смешать холодное масло с сахаром, и я спешу к нему.
— Главное здесь — температура, — наши руки соприкасаются, пока мы стоим у длинной гладкой деревянной столешницы, а вечернее солнце льёт в окна кухни бледно-золотой свет. — Слишком холодное масло не взобьётся с сахаром как следует, а если оно будет слишком тёплым, то смесь расслоится. Оно должно быть достаточно мягким, чтобы после нажатия пальцем оставалась вмятина.
Рубен вдавливает большой палец в светлый брусок масла, который я заранее оставила на столе.
— Вот так?
— Именно. Теперь медленно добавляй сахар. Нам нужно насытить смесь воздухом.
Он отмеряет сахар, его руки слегка дрожат, словно ему впервые в жизни приходится что-то измерять, и высыпает его в керамическую миску. Я протягиваю ему деревянную ложку, и он начинает перемешивать.