Особенный

— Совершенно верно. У меня внутри словно что-то оборвалось. Поднял руку к камере — пальцы дрожат. Отодрал я эту камеру, спрятал ее в ящик стола и бегом к сейфу. Открываю, еще раз проверяю документы — все на месте. Сел в кресло, думаю. Днем посторонний зайти в кабинет не может. Секретарша всегда на месте, а если уходит в туалет или обедать, то закрывает на ключ дверь в кабинет и дверь в приемную. Маловероятно, что кто-то днем будет пытаться взломать двери. Остается ночь. Ночью в институте только охранники, ребята Семена Михайловича. Вряд ли им нужны мои документы, но их могут купить или запугать. Короче, обратиться за помощью в службу безопасности я побоялся. Мельников, с которым вы познакомились, мой давнишний друг. Он очень опытный следователь. Мы с ним вместе играем в теннис, на праздники встречаемся семьями. В общем, дружим. Я ему позвонил, он приехал, расспросил, что находится в сейфе и что секретного в нашем институте.

Тут Шеф опять поднял бокал, допил коньяк, поставил бокал на место, потянулся к бутылке, налил себе на два пальца.

— Я вам объясню, — продолжил он. — Самый большой секрет в институте — это протокол лечения Александра. Зоя ведет специальный журнал, куда она записывает, какие препараты были использованы, отмечает время, число, результаты анализов и тому подобное. Но без нее или меня этот журнал не имеет никакой ценности. Он зашифрован. Например, если там написано VAX-05173, то это означает, что препарат был введен внутривенно — это буква «V». Первые цифры 05 — объем 0,5 кубика. Другие цифры тоже что-то обозначают, но об этом долго рассказывать. В моем сейфе хранятся договора с компаниями, которые делали для нас препараты. У меня был такой принцип: одна компания — один препарат. Эти компании разбросаны по всему миру: Россия, Германия, Чехия, Индия. Кроме того, к договорам приложены технические задания с описаниями процесса синтеза, требования необходимой чистоты препарата и прочее. Какой-то синтез был разработан в нашем институте, а что-то мы просили разработать в лабораториях наших партнеров. В сейфе также находится таблица с реальными названиями препаратов и их условными обозначениями, которые использует Зоя в своем журнале. Эта таблица тоже зашифрована. Журнал — это толстая амбарная книга с красным корешком. Если кто-то захочет повторить наши исследования, то ему необходимо иметь журнал с протоколами лечения, копии всех договоров и описаниями лекарств, а также меня или Зою, потому что только мы можем объяснить записи в журнале. Сами препараты хранятся у меня в холодильнике. Названия на этикетках также зашифрованы, но они не имеют такой ценности как документы.

— А зачем тогда им понадобилась моя кровь? — спросил я.

— Опытный биохимик может определить, какую цель мы преследовали, используя наши препараты. Применить, так сказать, метод обратной инженерии. Хорошая группа, работая три или четыре года и имея полный молекулярный анализ вашей крови, сможет повторить наши результаты. Это путь долгий, но наши конкуренты, давайте так их называть, пошли работать широким фронтом. Начали охотиться за вашей кровью, а также ищут доступ к документам.

— И что вам тогда предложил Мельников? — спросила Наташа.

— Он сказал, что будет думать, но для начала нужно организовать охрану Зои. У него есть знакомый — они какое-то время вместе работали в Следственном комитете, — который организовал частное детективное агентство. И у него несколько золотых помощников. Он так и сказал — золотых помощников. Быстрых, умных… короче — лучше не найдешь. За хорошие деньги они возьмутся охранять Зою до тех пор, пока он будет выяснять, кому понадобилось поставить камеру в моем кабинете.

Он сделал еще глоток, встал подошел к буфету, взял яблоко, вернулся и стал ножом счищать с него кожуру.

— Вы, — он посмотрел на меня, — рассказали, что Зоя испугалась мужчину, который следовал за ней от института до ее подъезда. Это был один из детективов, я их так буду называть, который в этот день сработал непрофессионально. В общем, Зою охраняли, в институте продолжались работы, но в субботу произошло покушение на Александра. Тут я понял, что противостояние с нашими конкурентами перешло в острую фазу. Я попросил детективов усилить охрану Зои, ничего другого я придумать не сумел.

Он взял блюдце и стал нарезать туда яблоко тонкими дольками.

— А в понедельник детектив проводил Зою домой, а потом позвонил мне и сказал, что во дворе ошиваются какие-то подозрительные личности и стоит машина с заляпанными номерами. Я попросил его проследить за этими личностями и постараться записать номер этой машины. Часов в семь он мне позвонил и сказал, что Зоя вышла из подъезда и направилась к метро. Она доехала до остановки «Ленинский проспект», вошла в «Азбуку Вкуса», купила там продукты и направилась к дому сорок, где живет Александр. Детектив позвонил и попросил новые указания. Я приказал дождаться, когда она выйдет. Детектив сказал: «Ага!», а через некоторое время позвонил снова. Оказывается, он забрался в подъезд, который находится напротив окон Александра, и в бинокль увидел, что Зоя с молодым человеком сидят на кухне о чем-то оживленно беседуют.

Я заметил, что в этот момент Наташа прикусила губу.

— Я приказал ему не подглядывать за молодыми людьми, а взять машину, в десять вечера забрать Зою около арки и отвезти ее ко мне на дачу. Сам я собирался быть на даче примерно в это же время. Часов в девять я позвонил Зое с левого телефона — есть у меня такой на всякий случай, сказал, что ситуация становится неопределенной, что ей угрожает опасность и что самое лучшее, если она проведет два-три дня у меня на даче под охраной. Сказал также, что сам приехать не смогу, а что ее заберет от арки детектив. Я также попросил детектива заехать ко мне, взять «левый» телефон и передать его Зое. Это чтобы она могла мне позвонить с дачи, если я задержусь.

Я вспомнил тот вечер и у меня кольнуло сердце.