Особенный

— Дача черти где, по Ярославке за Сергиевым Посадом, потом еще пять километров по разбитой дороге. Приезжаем. Дом у него старый, построен еще при советской власти. Но выглядит нормально, краска почти не облезла, крыша целая. Ну тогда мы…

— Нарушили закон и проникли в дом, — подсказала Наташа.

— Наталья, ты прямо в корень смотришь. Мы же не полиция, чтобы законы соблюдать. Замок у них, курица лапой откроет. Они просто дверь захлопывают. Я взял кредитку, отжал язычок, и вуаля! В доме пусто. Мы все обшарили — от подвала до чердака. Заглянули во все шкафы, даже в холодильник. Потом посмотрели на пыль, на мусорное ведро и поняли, что минимум неделю в этом доме никто не появлялся.

— А соседей обошли? — спросила Наташа.

— Обижаешь, конечно обошли. Никто ничего не видел. Только одна бабка сказала, что сегодня утром на их улице стояла серая иностранная машина. Но никого она не видела.

— А что за машина? — поинтересовалась Наташа.

— Бабке восемьдесят лет. Она знает только две модели: «Волгу» и «Жигули» первой модели.

«Волгу» — потому что в такси ездила, а «Жигули» — потому что такая была у мужа. Она и сейчас у нее на участке стоит, ржавеет.

При этих словах я почему-то вспомнил ржавый «жигуленок», под которым я искал потайной люк.

— Ну отец мог спрятать Зою в другом месте, — сказала Наташа.

— Мог, конечно. Работал бы я в полиции, то вызвал бы этого профессора в кабинет и через час он бы раскололся. А так сиди, голову ломай. Какого черта он поднял утром панику, поставил на уши половину нашей команды, а сам поехал лекцию читать. Ты бы смогла читать лекцию, когда у тебя дочка пропала?

— Да, тут много непонятно. Самое главное, почему скрывается Зоя.

— Или ее скрывают, — встрял я.

— Или ее скрывают, — согласилась Наташа.

— Ладно, — сказал Цепа, — устал как собака, спать хочу. Ты сейчас куда?

— В Ясенево, домой, отсыпаться — сказала Наташа.

Они еще немного поспорили, кто из них больше хочет спать, потом Наташа уехала, а мы с Цепой направились в мою квартиру.

Дома я захотел поделиться с Цепой своими мыслями и тем, что рассказала мне Зоя, но вовремя сообразил, что без ее разрешения этого делать не стоит. Да и такой возможности не представилось. Цепа с порога заявил, что хочет спать, но сначала намерился принять перед сном душ. Он начал было раздеваться, потом передумал, сказав, чтобы все, кто захочет его завтра понюхать, могут идти лесом. Он еле добрался до расстеленной на диване постели, завалился и через несколько секунд я услышал его могучий храп.