Особенный

— Слушай, а какие секреты могут быть в твоей лаборатории? Мне объяснили, что нападавшему была нужна моя живая кровь. Не твои пробирки, где всякая химия, а именно свежая кровь, которая мало контактировала с воздухом. Результаты анализов, ты отсылаешь Шефу по электронной почте или приходишь к нему в кабинет и рассказываешь. Ты хоть раз говорила что-нибудь секретное по телефону?

— Разве что… Если я вижу что-то необычное, то звоню шефу и говорю, что есть тема для разговора. Ничего конкретного по телефону я не рассказываю. А если ко мне приходят пациенты или приносят животных, то я беру анализы молча, из анализаторов данные поступают в компьютер. О чем я могу там разговаривать?

— Да, ты права. Непонятно все. Зачем кому-то трогать никому не нужные пробирки, следить за тобой и ставить микрофон, зная, что ничего важного ты не скажешь.

— Вот поэтому я пришла к тебе, а не к Михалычу. Алекс, дорогой, милый, помоги мне во всем разобраться. Сегодня, когда мы с тобой работали, я чуть не сделала одну ошибку. Пусть пустяковую, но раньше со мной никогда такого не было.

Я подсел к ней поближе, обнял ее и сказал, что мы вместе, и обязательно что-нибудь придумаем. Сильно волноваться не стоит, сейчас идет охота за мной, а не за пробирками с анализами. Зоя не отстранилась, наоборот, она положила голову мне на плечо.

— Вот, рассказала тебе и стало легче. Спасибо тебе, не сердись, что я на тебя вывалила свои проблемы. Мне правда некому об этом больше рассказать. Я даже родителям ничего не говорила. У отца больное сердце, а у мамы скачет давление. Я всегда для них маленькая девочка, которая приносит только радостные новости.

Вдруг она обняла меня, поцеловала, потом отстранилась, посмотрела на часы, и я заметил как покраснели ее щеки.

— Я пойду, — сказал она. — Спасибо тебе за все.