Особенный

В Музеоне Иван объяснил, что будет идти сзади на расстоянии двадцати метров — так полагается по инструкции.

— Клиент должен радоваться прогулке, а не моей физиономии, — сказал он, — но, если что, у меня травмат и стометровку я бегаю быстрее всех в агентстве.

Прогулка прошла без приключений. Я два раза прошелся по Крымской набережной, побродил по Парку скульптур и сделал знак Ивану, что пора домой.

— Только час, — разочарованно сказал Иван, заводя двигатель. — А что в ресторане не посидели?

Я объяснил, что работаю лаборантом и что рестораны для меня дорогое удовольствие.

— Такой человек и лаборант, — разочарованно протянул Иван и сразу потерял ко мне интерес.

На лифте мы доехали сразу до шестого этажа. Иван позволил мне выйти первым, сам выходить не стал, буркнул «Пока!» и уехал вниз.

— Ну и ну, — сказал Цепа, когда я рассказал о проведенном вечере. — Одна надежда, что Наталья была рядом.

Звонок раздался, когда мы с Цепой сели ужинать. Наталью мы сразу не признали: короткая красная юбка, похожая на мешок цветная блузка, натянутая на глаза сиреневая бейсболка. Все это, в сочетании с тяжелыми черными кроссовками, выглядело странно.

— Ну, ты даешь, — Цепа почесал затылок. — Я бы такую красотку за квартал обошел.

Я ничего не сказал. Под всем этим нелепым нарядом была Наташка, та самая, которая полночи шептала мне в ухо ласковые слова.

Наташа скинула кроссовки, именно скинула, было ощущение, что ее ноги болтались в них как ложка в стакане.

— Давай подробнее, — сказала она мне, проходя на кухню. — Я видела твоего водилу, интеллигент московских окраин, который в детстве читал про курочку Рябу, а потом решил, что этого хватит на всю жизнь.

Я еще раз рассказал, как мы ехали, о чем разговаривали, как гуляли.

— Он даже из лифта не вышел, — хмуро сказал Цепа.

— Не удивлена, — откликнулась Наташа, — я видела, как он шел за Алексом. Отрывался от телефона только, чтобы глотнуть Кока-Колу из бутылки.

— Он тебя не вычислил? — поинтересовался я.

— Я шла за ним метрах в пяти, он ни разу даже не оглянулся. Все прекрасно, прекрасно…

Она посмотрела на Цепу и подмигнула ему.

— Что прекрасно? — спросил я.

— Прекрасно то, что у него будут сменщики. Сам он для нас никакого интереса не представляет. Вести с ним игру — это как на лыжах по асфальту кататься. Вроде едешь, а радости никакой.

Она схватила котлету с тарелки Цепы, положила ее на кусок хлеба, начала жевать.

— Ты мне можешь объяснить, что вы затеяли? — спросил я.

Цепа хихикнул, а Наташа подняла голову, чтобы ни одна крошка не выпала изо рта, и промычала что-то вроде: «Если бы я сама знала».

— Сейчас рулит интуиция, — поднял палец Цепа. — Мы сидим на берегу и ждем, когда мимо проплывет главный приз.

— Угу, — кивнула Наташа. — Я с сачком, а Цепа с багром.

— Завтра у Мельникова последний день в институте, — напомнил я. — У него последний шанс поймать злодея с ланцетом.

Наташа дожевала котлету, налила в мою чашку яблочный сок, залпом выпила.

— Все, дорогие мои мальчики, я домой, а вам приятного аппетита.

Она с сожалением посмотрела на мою котлету, вздохнула, поправила бейсболку и ушла.