Особенный

— У тебя такое лицо, что ты сейчас что-то придумаешь, — сказала Наташа. — Мне тебя не отвлекать или помочь что-нибудь сформулировать?

— Помоги, — попросил я. — Что-то вертится в голове, очень важное, но я не могу поймать это важное за хвост.

— Итак, — сказала Наташа, — предположим, что Зоя в здравом уме и твердой памяти специально оставила тапочки на стуле. Что из этого?

— Она… — мысль наконец-то начала формироваться. — Она знала, что там, куда она поедет, для нее есть другие тапочки.

Наташа, успевшая набрать в рот чай, не могла вымолвить ни слова. Она смотрела на меня изумленными глазами, словно я решил задачу, казавшуюся ей неразрешимой. Наконец, она сделала глоток, поставила чашку на блюдце, руками обхватила мою голову и поцеловала в губы.

— Ну, конечно, она поехала туда, где ее ждали другие тапочки. Вот такой она тебе оставила знак, только ты мог знать, что она ходит в гости со своими тапочками.

— И куда она могла поехать?

— А вот это уже элементарно, Ватсон. Быстро допивай свой чай и идем на улицу.

Глава 36

До машины мы почти добежали. Забыв о прослушках, Наташа плюхнулась на сиденье, нажала кнопку «Старт», дернула рычаг и, взвизгнув шинами, машина рванулась вперед, прижав меня к сиденью. Через минуту мы уже были на проспекте Мира, и только там Наташа стала пристегивать ремень безопасности.

— Сумасшедшая, куда ты так гонишь? — взмолился я.

— Если тебе страшно, закрой глаза, — буркнула Наташа, не поворачиваясь.

Мы прыгали из ряда в ряд, резко тормозили, потом так же резко ускорялись, но при этом Наташа успевала показывать средний палец возмущенным водителям. После кольцевой, машин стало меньше, я увидел, что она расслабилась и спросил:

— Я так понимаю, что мы едем на дачу Зои?

Наташа усмехнулась.

— Сам подумай, у Ирины ее тапочек быть не может. У Андрея их тоже нет — я внимательно осмотрела прихожую. Что остается?

— Остается ее дача.

— Умница, надеюсь, что через час мы там будем. Адрес дачи мне давно скинул Цепа. После Пушкино можно прибавить газ.

Промелькнули Мытищи, еще какие-то городки, но вот и Пушкино. Дорога и впрямь стала свободнее. Наташа нажала на газ, стрелка спидометра заплясала около сотни.

— Здесь можно только девяносто, — больше всего сейчас мне не хотелось попасть в аварию.

Наташа мотнула головой.

— Все под контролем, навигатор работает. Расслабься и получай удовольствие.

— Не понимаю, зачем мы туда едем. Михалыч и Цепа там никого не нашли.

Она рассмеялась.

— Ты даже не представляешь, какое удовольствие хоть иногда оставить начальника с носом.

У нее определенно был какой-то план, но сейчас она явно готовила мне сюрприз. Ну, хорошо, сюрпризы я люблю, если они приятные.

— Думай о чем-нибудь хорошем, — посоветовала Наташа, увидев мое бледное лицо.

Я прикрыл глаза и стал вспоминать прошедшую ночь. Это было самое приятное, что со мной случилось в последние дни. Воспоминания были настолько яркими, что я повернулся к Наташе и положил руку на ее колено.

— А давай свернем в какой-нибудь лес и переберемся на заднее сидение, — предложил я.

Я ожидал, что последует отказ, но удержаться от такого предложения не смог. Наташа рассмеялась. Точнее, она расхохоталась.

— Лишний раз убедилась, что женщины больше приспособлены к жизни.

— Это каким образом?

— Мы умеем разделять дело и потеху. И вообще я удивляюсь, как это вам, мужикам, удалось придумать всякие физики и математики. Сидеть и сосредоточенно думать — это чисто женское занятие. Но я обещаю позвонить Цепе и предупредить его, что сегодня ночую у тебя.

Она на секунду замолчала, потом добавила со смехом:

— Я весь вечер буду рядом, пока сон не разлучит нас.

После Сергиева Посада Наташа сбросила скорость.

— Где-то тут должен быть поворот, — она посмотрела на экран навигатора.

В самом деле, через несколько секунд навигатор сообщил, что поворот будет через километр. Вскоре мы уже неслись по узкой дороге среди полей и перелесков, обгоняя трактора с прицепами и дачников на велосипедах. Ну вот и забор из сетки-рабицы, окружавший дачный поселок. Наташа притормозила и медленно проехала через открытые ворота.

— Оставим машину здесь, — она посмотрела на карту навигатора и выключила двигатель. — Не будем повторять ошибку Михалыча.

До дачи Зои нужно было пойти по главной дороге, а потом свернуть в боковой проезд. Мы шли вдоль бесконечного ряда заборов из штакетника, за которыми яркими пятнами пестрели одноэтажные и двухэтажные строения. Зоина дача была седьмая по счету после поворота. Мы остановились за два дома до ее участка и осмотрелись. Тихо, безлюдно, никаких признаков жизни. Только у двух домов мы заметили на участках припаркованные машины. За участками с левой стороны, где был дом Зои, зеленела березовая роща.

— Сделаем так, — шепотом сказала Наташа, поднимая палец. — Здесь, — она показала на ближайший к нам дом, покрашенный в темно-синий цвет, — явно никого нет. Мы пройдем через их участок и уже по роще доберемся до дома Зои.

— А дальше? — спросил я.

— А дальше будет видно.

Мы отворили предательски скрипнувшую калитку, подошли к дому, на всякий случай постучали и, убедившись, что нам никто не ответил, вышли в рощу.

— Отлично, — прошептала Наташа, — нас так никто не увидит.

Я не понимал смысла того, что она задумала. Почему просто не подойти к даче Зои и позвать ее? Наташа сделала мне знак, чтобы я пригнулся. Мы присели за кустами около Зоиного забора и стали рассматривать ее дом.

— Я пойду и позову ее? — предложил я.

— Ты хочешь повторить ошибку Михалыча?

— Но меня-то она не будет бояться.

— Ты, похоже, забыл, что Зоя близорукая.

Да, Наташа была права. Зоя была близорукой, но скрывала это, а очки надевала только, когда работала с приборами. Я теперь понял Наташу — Зоя просто может не распознать нас и от страха куда-нибудь спрятаться. Мой голос она может узнать, ну вот мою спутницу она точно испугается.

— Видишь приоткрытое окно? — прошептала Наташа. — Я бы хотела, чтобы Зоя сначала подошла к этому окну и издали увидела, что ты один и тебя не надо бояться.

Она послюнявила палец и подняла его вверх.

— Отлично, ветер дует от нас к ее дому. Сейчас я ей дам знак.

Она вытащила из сумочки пачку сигарет, закурила.