Страница 61 из 158
Я вывалилась из постели и зашагала прямо к нему, чтобы встретиться с этим ублюдком лицом к лицу.
Теневые змеи извивались на его бледной коже.
— Не… провоцируй… его. Пожалуйста, — отрывисто произнес Джакс. Его серые глаза ярко светились, он тер грудь одной рукой.
— Принцесса, — прошептал Ашер.
Он отпустил Кобру и упал на колени, татуированные руки дрожали, когда он обхватил мои ноги.
Мое тело задрожало от силы его дрожи.
Я похлопала его золотистые волосы, не понимая, какого хрена тут вообще происходит.
Словно почувствовав мой немой вопрос, Ксеркс прислонился к стене, в стороне от остальных, и медленно произнес:
— Мой гон начинается гораздо раньше, чем ожидалось. Годы приема добавок… изменили реакции моего организма, и после установления связи меня начало штормить. Это влияет на всех них, делая их излишне эмоциональными. — его лицо исказила гримаса: — Это просто биология.
Внезапно я с острой силой ощутила запах дурманящей корицы. Он был слаще, чем когда-либо.
С тех пор как они связали узы, корица преследовала меня во снах. Я стала чрезмерно чувствительна к этому запаху и не могла пройти по коридору особняка, не облизнув губы от сладостного аромата.
Его слова ударили, как пощечина.
Все это время, с момента их связи, я была нехарактерно эмоциональной. Парни вели себя так только из-за своей биологии.
Ничто из этого не было настоящим.
Я высвободилась из хватки Ашера и пошатнулась, отступая.
Он жалобно всхлипнул.
Головная боль вернулась.
Хватка Джакса на Кобре усилилась. Они оба они смотрели на меня как хищники на добычу.
Разве они не должны были нападать на омегу, а не на меня?
«Это просто биология».
Я скатала все произошедшее в комок и запихнула в дальний темный уголок своего сознания. Несколько мыслей просочились наружу, но я отказывалась признавать их, пока не убедилась, что весь этот кошмар надежно спрятан.
Воспоминание о том, как они увивались вокруг Клариссы, вспыхнуло в голове.
— Убирайтесь, — прошептала я.
— Котенок, — прорычал Кобра.
Меня скрутило от осознания.
Бог солнца, какая же я дура.
Гон довел их до того, что они были возбуждены, и им нужна была альфа-самка, чтобы присоединиться к ним и Ксерксу.
Он говорил, что зависим альфы-женщины. И, насколько я знала, его интересовали только женщины, что означало, что она была ему нужна для гона.
— УБИРАЙТЕСЬ! — завопила я изо всех сил, вкладывая в слова всю мощь альфа-голоса.
Наступила долгая пауза, затем они развернулись и ушли, не сказав ни слова. Они не стали за меня бороться.
«Это просто биология».
Сердце сжалось в комок.
Я стояла посреди комнаты, тяжело дыша.
Аран стояла молча, пока я кричала и колотила кулаками по кровати.
— Свежие полотенца, — тихо сказала горничная, проскользнув в комнату и положив их на стул.
— Спасибо, — отозвалась Аран, пока горничная делала реверанс и разворачивалась, чтобы уйти.
Я с досадой провела руками по лицу, Аран вопросительно подняла бровь: — Фу, это уже слишком. — Я устало потерла лицо. — Мне кажется, что я…
Знакомый голос перебил меня на древнем языке фейри, который должен был быть мертвым.
Горничная стояла в дверях, вытянувшись в струнку. Ее женственные черты лица исказились в ужасающем выражении, и она проревела мужским басом:
«В темном свете сплетаются узы,
Вечной войны прочитан сюжет,
Рок требует боя, сбросив обузы,
Выбора нет, богов больше нет».
Внезапно горничная покачнулась, прислонившись к косяку, и огляделась в замешательстве:
— Мисс, вам что-нибудь нужно?
— Пулю в лоб, — простонала я.
Аран запустила руки в короткие волосы.
— Ответы на вопросы о мистических силах и высших силах, что мучают миры.
Горничная переводила взгляд с меня на Аран.
— Э-эм, я принесу еще полотенце. — она выбежала из комнаты, в спешке споткнувшись о ковер.
Тишина затянулась.
— Нам стоит поговорить об этом? — спросила Аран через несколько минут.
Я всерьез подумывала о том, чтобы пробить головой стену.
— А что тут говорить? «В темном свете» — это супер ясно. Хорошие новости: нас ждут война и сражения. И да, боги мертвы.
Аран кивнула и медленно расслабилась. Она схватила трубку и глубоко затянулась. Мы были на одной волне: игнорировать жуткое стихотворение, которое никто не хотел слышать, и притвориться, что ничего не произошло.
И употреблять наркотики.
Они всегда были ответом.
Это знали все.
— Нужно поговорить о чем-то другом, — Аран дрожащими пальцами пыталась удержать трубку.
Кивнув, я повернулась к окну:
— Чудесная погодка в этом мире. Как думаешь, завтра будет дождь?
— Скорее всего.
В комнату заглянула голова.
Я закричала.
Аран подпрыгнула.
Горничная открыла рот, ее челюсть неестественно вытянулась, и снова мужской голос пророкотал стихи:
«Один должен сплотить и с тылов наступать,
Другой должен сломать и королей привести,
Один должен расти, страх перестать узнавать,
Другой должен умереть и на крыльях обрести».
Когда голос смолк, горничная подалась вперед, словно кукла на ниточках, и ударилась головой о стену.
Она упала на колени, затем поспешно вскочила, озираясь с недоумением:
— Я принесла полотенце?
— УХОДИ! — отчаянно закричала я, в ужасе от того, что она снова откроет рот.
Она застыла, глаза расширились от шока.
— Пожалуйста, уходи, — Аран осторожно подтолкнула ее.
Как только девушка переступила порог, Аран захлопнула дверь у нее перед носом и закричала:
— И никогда не возвращайся!
Аран повернула ключ и сползла по двери, тяжело дыша.
— Отлично, еще больше «хороших» новостей. И что-то про «сломаться и умереть», — я задохнулась, когда в животе поселилась тяжесть. — Как думаешь, они знали, что мы собираемся это игнорировать… поэтому оно вернулось?
Аран почесала спину и согнулась пополам, словно ее сейчас стошнит.
— Блядь, может быть. — она сделала еще одну затяжку. — Краткий пересказ, чтобы оно не повторилось. «Один», которым, ставлю, буду я или ты, должен сплотить, наступать с тыла, расти и перестать бояться.
Аран судорожно вдохнула, словно тонула в воздухе.