Страница 17 из 158
Один из двух случайных парней в татуировках, тоже висевший рядом с нами, сплюнул на пол:
— Вы все ебанутые на голову.
— А ты король драмы, — я закатила глаза.
— Ты че пизданула, сука? — рявкнул он.
Глаза Джакса, Кобры, Ашера и Ксеркса ярко вспыхнули.
— Не разговаривай с ней так, — мягко сказал Ксеркс.
— Ой, идите нахуй, суки. Как по мне, вы все сдохнете к концу этого испытания. Слабаки ебаные. Ни один альфа с чувством собственного достоинства не будет таким подкаблучником перед бабой. Быть здесь — честь для любого.
Он сказал «баба» так, будто я была грязью под его сапогами. Я вздохнула и сильнее заболтала ногами, пытаясь перенести вес с рук. Патриархат, блядь, никак не уймется. Джакс проревел с такой яростью, что у меня на теле дыбом встали волосы.
Я прищурилась, глядя на свои связанные руки, и размышляла о преимуществах попытки располосовать себя одним из ногтей, чтобы плеснуть кровью в кого-нибудь и освободиться. Мы были в мире зверей. Они наверняка зачаровали комнату, чтобы альфы не могли оборачиваться. Но я-то не просто альфа, я — фейри крови.
После долгого раздумья я покачала головой. Слишком много мороки. Нужно снимать обувь и носки.
— Просто игнорируй его, — пробормотала я Джаксу, который все еще рычал как маньяк. — У него, небось, член маленький.
Ксеркс тихонько заскулил, словно звук действовал ему на нервы. Ашер и Джакс усмехнулись. Ксеркс успокоился. А Кобра просто буравил парня взглядом, словно фантазировал, как его расчленит.
Я тихонько насвистывала, раскачиваясь под потолком, и пыталась представить, что лежу на солнечном цветочном лугу. Зловоние пота и страха пропитало тесное пространство, мешая думать о чем-то, кроме смерти, боли и страданий. Мои плечи онемели, и я была на тридцать процентов уверена, что руки сейчас отвалятся.
— Зачем кто-то добровольно идет на это? — бессвязно пробормотала я Ксерксу.
Ксеркс поморщился:
— Мафия правит городом и поддерживает мир между АБО. Если ты не в мафии, ты — независимый альфа.
Ксеркс сделал паузу, будто потерялся в воспоминаниях:
— В городе всего несколько тысяч альф, и лишь несколько десятков не состоят в мафии. Каждый из них замешан в таких зверствах, что волосы встают дыбом. Мафия поддерживает порядок в обществе, полном никчемных «нулей» и жестоких альф.
Я вздрогнула от интенсивности в голосе Ксеркса. Он метал кинжалы с точностью снайпера в череп вампира и работал правой рукой злой королевы. Я даже представить не могла, какие ужасы могли его запугать.
— Почему он сказал, что омегам не нужна инициация? — тихо спросила я, пытаясь отвлечься от боли.
— Омеги — самые почитаемые из АБО. Их охраняют и держат как собственность, — Ксеркс выплюнул последние слова. — Как только они проходят трансформацию, их автоматически берет под защиту мафия. Беты работают на альф и не нуждаются в инициации, потому что полагаются на защиту Дона. Иначе их уничтожили бы бешеные альфы.
— Повезло им, — я дернула ногами.
Ксеркс покачал головой:
— Ты не понимаешь. Альфы обязаны пройти инициацию. Это единственный сдерживающий фактор для их огромной силы в этом городе.
Наступило долгое молчание, пока мы осознавали слова Ксеркса. Я все еще не понимала, как подвешивание за руки что-то доказывает, но суть уловила.
— Тогда почему ты пошел на это? — вяло пробормотала я.
Мерцающая лампа резала глаза, и мне было трудно сосредоточиться на его красивом лице: то исчезавшем, то появлявшемся в тенях.
Ксеркс обнажил верхнюю губу, его лицо исказилось от эмоций, которых я раньше не видела:
— Потому что, если я и буду в этом ебаном мире, то не в качестве ебаной вещи. Никогда больше.
Тишина в комнате стала оглушительной. Мое сердце сжалось за Ксеркса.
На другом конце комнаты альфа-мудак прорычал:
— Омега пытается пройти инициацию. Какая же, сука, шутка.
Прежде чем кто-либо успел ответить, дверь распахнулась, и в комнату вошел гигант. Он соперничал с Джаксом в размерах. Но в отличие от красивого и подтянутого Джакса, этот человек был лысым, а половина его лица была изуродована, словно ее многократно разбивали. Его тело было огромным, с бугристыми мышцами. На лбу была вытатуирована надпись «LOYALTY».
Такая же, как на шее у Дона.
Голос гиганта был глубоким и скрежещущим:
— Меня зовут Спайк. Я задам вам вопрос. Кто первый ответит — сможет уйти.
Может, все не так уж плохо?
Спайк поднял руку, демонстрируя в жутком мерцающем свете колоссальную иглу со шприцем.
Забудьте.
Это был буквально худший сценарий.
И вообще, кто называет себя «Спайком4» всерьез?
Это очень плохой знак.