Страница 38 из 207
Глава 11
Серьезный разговор
Голоса звучали глухо, и Лирка едва осознавала, что говорят. Даже интонации почти не улавливала.
— Давай договоримся…
— Нет! Ты опять будешь орать на маму!
— Да я не орал на неё! Это вы все на меня набросились! Да если бы и орал… Я не в праве злиться?
— Не в праве! Раз мама решила не говорить, значит, так правильно.
— Я вообще-то твой отец…
— Ты отец только один день!
— Если бы мне сказали, я твоим отцом был все десять лет жизни!
— Мне нравится папа Весхалий!
— Да ты его никогда не видел!
— Поэтому и нравится. Хы-хы-хы…
Последнее прозвучало голосом Ирреса. Так хрипло, словно подселенец застудил горло. Отсмеявшись, он тут же болезненно застонал и захныкал:
— Эта коза меня отравила…
— Майяри? — недовольно переспросил хайнес. — Если бы она хотела тебя убить, поверь, ты бы уже сдох! Майяри милосердная, убивает быстро и наверняка.
— Не говори плохо про тётю Майяри! — Ханён вступился, видимо, из чувства противоречия.
Лирка слышала их голоса всё чётче и чётче и в какой-то момент начала осознавать, что они ей не снятся. Увы, спокойная сонная хмарь быстро с неё слетела. Сердце отчаянно заколотилось, душу болезненно вывернуло тревогой. Она с трудом удержалась от того, чтобы не пошевелиться.
— Это я ещё хорошо!
— Что у вас тут?
С каким облегчением Лирка вслушалась в голос господина Шидая. Она вспомнила, как он тихо увещевал её, обещал, что всё будет хорошо… Нет, она прекрасно понимала, что лекарь ничем ей сейчас не поможет. Но в его присутствии на неё накатывало облегчение.
— Вот, пей, — что-то брякнуло и плеснулось. — От похмелья. Тебе повезло, что я его бочками варю. А то любят молодые Вотые покутить…
Иррес шумно принюхался и издал стон облегчения.
— Дух ты пресветлый, господь истинный, по пути бога ступающий! Пусть святы будут твои руки! Лирка, я передумал. Вот за этого можешь выходить замуж. Но только за этого!
И шумно залакал.
Лирка была так поражена, что приоткрыла глаз. И тут же зажмурилась. В кресле напротив постели сидел хайнес и смотрел на неё злыми жёлтыми глазами.
— Мама? — постель прогнулась, и сын торопливо к ней подполз и прильнул. — Ты не спишь? Прости меня, мамочка, это из-за меня…
Стоило Ханёну шмыгнуть носом, как Лирка перестала притворяться, резко села и притянула мальчика к своей груди. Ханён тут же обхватил её руками и начал сбивчиво рассказывать, в чём именно он себя винит.
— Он мне не верил, а я… Ну мне… — заплаканное личико пристыженно скривилось, — … обидно так стало. Доказать захотел… А спрашивает так подло! — губы негодующе затряслись. — А я маленький, не понял…
Брови Риша взмыли вверх. Такого коварства от десятилетнего пацана он не ожидал! Не проведи они уже ритуал подтверждения родства, он бы в этот момент понял, что перед ним его сын. А он в его воспитании даже участия не принимал! Вот и верь после этого, что характер по крови не передаётся. Маленький он! Подлые все вокруг!
— Сказал ему, что знаю, что… — Ханён виновато посмотрел на маму мокрыми глазами, — … что папа Весхалий мне папа не по крови. Ну, я же… чую, когда… ну… — обвинять маму во лжи он не мог. Особенно, когда был так перед ней виноват. — Когда мне говорят правду, которую другие правдой не считают.
Риш прицокнул. Воистину его кровь! Вывернулся!
— Я ж не знал, что он с тобой такое… делал, — мальчик скривился от отвращения, и Лирка зажмурилась.
Как же жаль, что на заставе детишки слишком быстро узнавали о разных сторонах взрослой жизни. Служивые, мужики грубоватые, за словами не следили. Не считали нужным. И не обвинишь их, они сами в ещё более раннем детстве всё узнали и не видели в том ничего зазорного. Те же Леший и Исешка вообще при борделе росли. Сколько раз Лирка трепала их за то, что они язык за зубами при Ханёне не держали.
— Давай-ка мы с мамой поговорим наедине, — прищурился Риш.
— Нет, — Ханён вжался в маму.
Лирка мягко погладила сына по волосам. Её отчаянно смелый мальчик держался куда лучше неё. Какая она отвратительная мать. Это она должна защищать Ханёна, она должна беречь его и утешать, а не он её. Он ещё слишком мал, чтобы нести такой груз. Такой бледный, горячий… Видимо, плакал много. Ханён всегда горел после слёз.
— Иди, Ханён, — Лирка поцеловала сына в лоб. — Нам нужно поговорить.
— Нет, он будет тебя обижать! — нервно вскинулся мальчик.
— Меня нельзя обидеть, — тихо, как можно спокойнее произнесла женщина.
Ханён растерялся. Мама часто произносила эту фразу, когда хотела успокоить его. И он никогда не чувствовал в ней лжи. Хотя не понимал, как можно никогда не ощущать обиду.
— Посидишь с дядей Ирресом в гостиной? — мама прижалась лбом к его лбу, и Ханён упрямо нахмурился.
— Ты хочешь выгнать умирающего⁈ — подселенец вытащил башку из ведра, в котором ему принесли зелье, и возмущённо уставился на Лирку.
— Иррес, — Лирка тяжело посмотрела на зверя, и тот оскалился. Понял, что женщина не уступит, но и сам уступать не хотел.
— Так, госпожа Лиркаа и господин Узээриш в прошлом оба повели себя не очень правильно и им нужно это обсудить, — вмешался лекарь, о котором все успели позабыть. — В случившемся участвовали только они, поэтому и разговаривать должны только они. Справедливо же?
— Ну не скажи… — начал было Иррес, но осёкся под насмешливым взглядом Риша.
— Хочешь в чём-то признаться?
— Пф-ф-ф… Пошли, Ханён. Посидим за дверью. Вот за этой дверью!
— Я не пойду! — заупрямился мальчик.
— Ханён, — мама склонила голову и посмотрела в чёрные глазёнки, — я буду здесь, никуда не уйду и не исчезну. Рядом с тобой останутся дядя Иррес и дедушка Наэш, а они моя часть. Мы не исчезнем. Иди. Мы просто поговорим.
Ханён замялся. Зыркнул на Риша, насупился, но всё же сполз с кровати и с независимым видом вышел из спальни.
— Смотри у меня, хвыба… — с угрозой протянул Иррес и кое-как воздвигся на лапы. — Ох, как же высоко я стою! Как до пола далеко…
— А ты ползи, — посоветовал Риш, — тогда не страшно будет.
— О, вижу опытный, — съязвил в ответ дух.
Последним вышел господин Шидай. Он плотно прикрыл дверь и, похоже, сел в кресло прямо за ней. Потому что…
— Эй, чего ты тут раскорячился? — возмутился Иррес.
— Я раскорячился, чтобы кое-кто уши не развешивал. Иди на диванчик приляг. Тебе ж плохо? Вот и полежи.