Страница 30 из 207
— Да так и есть! — раздражённо отозвался Иррес. — Но мы… они же постоянно воют за новые территории. Ворота за собой не потянешь, так что они привязываются в новым. Или завоёвывают, или договариваются с их нынешним хозяином и тот позволяет им привязаться. Мы с Хериданом пользовались одними воротами. У него были какие-то свои… Но он и сам не помнит, когда пользовался ими. Прилепился ко мне… — в ворчливом голосе Ирреса Лирка различила что-то вроде сожаления. — Вот мы и были хозяевами одних ворот. Он там и остался заперт. Другие Господа ни за что бы не позволили ему привязаться к их воротам. Нас с Хериданом не любили. Мы были самыми сильными из Господ. В битве за право быть Главным Господином мы никогда не участвовали, неинтересно. Но из-за этого нас не любили ещё больше, мол, высокомерные больно. Но связываться не хотели.
Победы
в битве с нами можно было не ждать. Наверняка нарочно не ввязывались в битву за Арван-Ё, пока вы не загребли город. Хотели, чтобы Херидан продул. Потом отбили бы назад и на правах победителей забрали бы ворота. А в итоге вообще лишились Арван-Ё.
— И он теперь там насовсем заперт?
— А куда ему деваться? Он был связан с воротами в Арван-Ё. Где его ключ… Ну я не знаю, где его ключ. Даже если тот цел, ворота он не откроет, они теперь принадлежат Салее.
— А привязаться к другим?
— Об это надо было думать до утери прежних ворот! Сейчас уже ничего не сделаешь. Точнее, есть один способ, но я бы им пользоваться не стал. Ради чего? Чтобы в Хоётор лазить? Да в мире бессмертных у меня была полная свобода! Не стоит Хоётор того, чтобы терять её.
— И всё же, вдруг он воспользуется этим способом, — продолжал напирать хайнес. — Если он напал на Салею однажды, то может и опять…
— Ну вот скажи, ты бы стал рисковать свободой в одном мире, чтобы отираться на жалком куске земли? Рисковать остаться драгоценной безделушкой до скончания веков? Ему теперь, чтобы привязаться к новым воротам, нужно чтобы кто-то отнёс его к ним. И на это время он полностью, всем своим телом, переходит… ну, например, в колечко! И пока его не донесут до места, этим кольцом и будет. И никуда уйти из него не сможет. Вывалится в дыру в кармане и будет лежать на дне речном. Ты бы хотел?
— Не очень, — признался хайнес. — Но я и не безумный.
— Да я бы даже безумный на такое не пошёл! Слушай, может, разбудим? — тон духа сменился неожиданно. Задремавшая Лирка даже встрепенулась. — А то уже всё остыло.
— Пусть спит. Она вымоталась за эти дни.
Против воли Лирка почувствовала прилив благодарности к мужчине и плотнее завернулась в мягкое и пышное одеяло.
Которое вообще-то должно было быть тонким и шерстяным.
Резко распахнув глаза, женщина испуганно ахнула, увидев спальню.
— О, слышишь? — обрадовался хайнес. — Проснулась.
Что она тут… Лирка скинула одеяло и задохнулась от ужаса, обнаружив, что на ней ничего нет. Только печать на правом бедре.
— Милая, я ничего не видел, — пропел… из гостиной Сильнейший. — Иррес самоотверженно тебя закрыл. А я благородно не смотрел и отдал одеяло.
— Ты её лапал! — рыкнул дух.
— А как бы я её иначе на кровать перенёс⁈ — возмутился господин Узээриш. — Я не Майяри! Я могу только руками!
Боги, да как… Шани! Лирка разъярённо зарычала, вспомнив наконец, как её отпихивает в сторону звериное сознание. Но она так устала, что почти не противилась и вообще была в полусне. Шани! Как она мог…
Медведица заворочалась, вскинулась и угрожающе зарычала. Лирка мигом стушевалась и обиженно засопела-завздыхала. В чём она теперь выйдет? Одежда наверняка разодрана! А хайнес… хайнес… Лирка закусила губу, ощутив, каким мучительным жаром наливаются щёки. Он наверняка теперь думает, что нравится Шани.
Шани зарычала уже дружелюбнее, подтверждая, что да, крылатый медведь ей приглянулся. И подбросила образ гнезда, в щелях которого торчал белый пух. Самоотверженность сова в утеплении «берлоги» была оценена.
Стук в дверь заставил Лирку вздрогнуть повторно.
— Лирка, ты там? — послышался голос господина Шидая. — Тут господин Винѐш пришёл проведать хайнеса. К вам можно?