Страница 205 из 207
— Такая же безумная, как и все здесь… — с презрением и в то же время с сожалением отозвался Лес. — Но если остальные безумны от боли и обиды, то ты безумна от страха. Боишься, что кто-то увидит твоё истинное лицо. И прикрываешь благими намерениями. Заставляешь других чувствовать вину за собственные ошибки…
— Ну, давай, вини меня во всём! — каменные глаза зло сощурились. — Но, когда Хоётор опять впадёт в хаос, виноват будешь ты!
— А сейчас тут такой порядок, ха-ха-ха, — Лес затрясся.
— Останови Расххеридана! — потребовала женщина. — Это ведь ты помог ему выбраться?
— Херидан? — в Лесу воцарилась настороженная, изумлённая тишина. Затем деревья будто зашептались между собой. — Вот как… Вырвался… Но нет, это не я. Я пошёл другим путём.
— Что ты сотворил⁈ — зашипела Идоара.
— Ты сама сказала, что у тебя не хватает сил для изменения Хоётора. Что ж, тогда сила придёт извне и изменит Хоётор, — и злорадно прошептал: — Проклятое дитя здесь! И скоро за ней придёт сила, которая всё изменит.
Дикий вопль сотряс кроны, птицы испуганно вспорхнули.
— Ненавижу! Ненавижу тебя! Они сломают всё здесь! Всё, что мы с таким трудом выстраивали!
— И я ненавижу вас. А тебя в особенности, Идоара.
— Когда-нибудь я тебя найду! — пообещала Госпожа и исчезла.
Возмущённые птицы ещё долго кружились над Лесом. Деревья успокоились быстрее, и под пологом ветвей вновь повисла одурманивающая тишина. Только река продолжала с тихим плеском нести свои воды дальше и дальше, за пределы Хоётора.
Тоненькая голубенькая змейка наконец выбралась из воды и, свернувшись под мясистым листом лошака, задумчиво прищурила круглые, совершенное не змеиные глаза на плавающее в чёрном зеркале отражение маленького мальчика.
К вечеру жрецы и шаманы снова собрались в один круг. Лагерь и становище кипели. Рассказывать, что Второй Господин Арван-Ё перешёл грань, простым хоёторцам не стали, но пошёл слух, что коварные салея-са готовят нападение. Мало того, они заслали свои отряды вглубь Хоётора, и те смогли договориться с крысаками и некоторыми народами из тех, что не присутствовали на собрании. Давняя вражда с салея-са объединила ещё более давних врагов, и мужчины, сидя у костров, зло крыли подлого врага отборными проклятиями. Но глаза горели предвкушением. Привыкшие к постоянным войнам и сражениями хоёторцы ждали возможную схватку почти с воодушевлением. Кто-то уже подначивал ударить по твердыне салея-са первыми.
Жрецы их воодушевления не разделяли. Если среди простых воинов наметился дух союзничества, то шаманы и жрецы разобщились ещё больше. Каждый стремился сперва переговорить со своим Господином. Тайно, как презрительно отметил Ёта, почти ни у кого не вышло.
— Если Второй идёт в Рото-Ё, то это не наши проблемы, — с полубезумным видом шептал жрец оото-са своим шаманам. — Пусть Главный отбивается сам. Мы не ссорились со Вторым, нам нечего с ним делить.
Или же…
— Идоара опять всех науськивает на то, что нужно ей, — Ёта услышал разговор жреца и шамана рона-са, когда пошёл к реке смыть с себя пот болезни. — Она хотела получить силы Расххеридана, но тот оказался не так уж глуп и безумен. И потеряв Арван-Ё, не пошёл с ней на сделку. Всем уже известно, — по лицу жреца скользнула пугающая улыбка, — Идоара даёт то, что просят, но не то, что нужно. Хитрый обманщик… Сколько бы лиц не сменил, каким бы не стал, а суть-то с внешностью не меняется. Я почти уверен, она хочет получить Арван-Ё, чтобы добраться до Расххеридана.
Единодушия среди жрецов не было, и Ёта понял, что настроения меняются.
А вот Госпожа скаана-са теперь выступала за возвращение Арван-Ё. С души воротило от такой мысли, но Ёта подумывал, что придётся ему примкнуть к Ло-тиа-х. К женщине.
Лица собравшихся на поляне были мрачны. Старик Ит-ло-х молча сидел рядом со своими шаманами и не рвался высказываться. Пахло самой настоящей мерзостью: неуверенностью. А вот Ло-тиа-х изменила её привычная сдержанность. Лицо женщины подрагивало, было видно, что жрица старательно контролирует себя, пытаясь скрыть то ли свои эмоции, то ли эмоции Госпожи. Ёта тоже ощущал, что в его мыслях есть кто-то посторонний. Но Господин не говорил с ним.
В этот раз начала Ло-тиа-х.
— Госпожа считает, что Арван-Ё должен быть возвращён Хоётору. Сейчас, когда Второй Господин вырвался на волю, нужно вернуть его город, чтобы он оставил в покое остальной Хоётор.
— Хоётор ли? — с пакостной улыбкой отозвался Ит-ло-х. — Второму Господину всего лишь нужны новые ворота. И направится он к самым сильным и главным. Им ли опасаться Второго Господина? С их-то силой?
— Опять хотите отсидеться и дождаться, когда другие сделают работу? — жрица насмешливо сощурилась. — Не боитесь, что повторится как с Арван-Ё?
Обвинение вызвало глухие пересуды.
— Главный Господин силён, он может и выстоять в схватке с Расххериданом. Но забудет ли он, что вы остались в стороне? — продолжила жрица.
Разговоры смолкли. Рыжий жрец хара-са усмехнулся.
— А если Расххеридан свергнет его, будет ли он милостив? Он чувствует себя преданным, его город утерян, ему мешали в его попытках вернуть власть… — Ло-тиа-х прервала перечисление. — Обид у него много. Так с кем вы хотите иметь дело? Настроить против себя Главного или допустить к власти Второго Господина Арван-Ё, который уже зол на вас?
Повисла звонкая тишина. Ёта неприязненно отметил, что болтать Ло-тиа-х умела. Умела донести до глупых умов насколько те пугающе глупы.
— Неужели мы не в состоянии найти двух женщин? — скривился Ит-ло-х. — Если перехватить их, то Второй Господин уже никогда не вернётся. Можно же сделать так, чтобы он не вернулся, верно?
— Мы не смогли… — начала было Ло-тиа-х, но старик Ит-ло-х перебил её:
— Мы не смогли найти Старшего! А это всего лишь смертные женщины.
— Вот именно! — повысила голос жрица. — Старший — бессмертный, обладающий невиданными силами. Такое могущество сложно скрыть. А тут две крохотные искорки в море искр огромного Леса.
Ло-тиа-х обвела взглядом вновь притихших мужчин и продолжила:
— Вы видите другой выход? Может, кто-то готов предложить другой путь?
— Неужели Господа Рото-Ё не могут вместе справиться со Вторым Господином? — жрец тиана-са с опаской посмотрел на жреца хара-са, но тот лишь улыбнулся.
И ответил сам:
— В битве за ворота могут участвовать только два Господина. Остальные
не могут
вмешиваться.