Печать безумных. Солнце поражения

Глава 37

Отец

Жилищем жреца оказался просторный глинобитный дом, но только глина роднила его остальными зданиями города. Местные дома больше тянулись вверх, а этот, как и в Салее, расползался в ширь и даже был крыт чем-то похожим на черепицу. Мхян особо не всматривался — впечатлений и диковинок ему хватило, — только отметил, что жилище жреца для этих мест выглядит так же чуждо, как и сам жрец.

Встретила их молоденькая девушка, свежая и столь прелестная, что Мхян оторопел, а затем и приосанился. Но почти тут же смущённо потупился.

— Моя жена По-нари, — представил жрец девушку. — Это Ша-Мян-х. Он и его сестра пока поживут с нами.

— Прошу войти к нам с добром, — поприветствовала По-нари смущённого парня и посторонилась, чтобы он мог войти.

А когда он проходил мимо, шаловливо на него посмотрела. Мол, видела я твой взгляд.

— Не смущай его, — мягко осадил озорницу-жену Ша-ван-х.

Уф, слава богам не ревнивый! А то Мхян уже решил с жизнью проститься. И дёрнул его Тёмный на чужую жену пялиться? Но хорошенькая-то какая! Лицо белое, губки розовые, глаза зелёные как речная вода и косы чёрные. Сама невысокая, ладная, фигурка только немного оплывшая, но так от бремени недавно разрешилась. Боги, о чём он думает?

Они миновали тесный закуток, который тут, похоже, был вместо сеней, и вошли в просторную комнату, которая занимала чуть ли не весь первый этаж. У самого дальнего от входа окна стоял простой деревянный стол и парочка стульев. В углу справа, так же у окна, стояла… наверное, прялка и низенькая скамеечка. Очень простенько, не так Мхян представлял жилище жреца. Всё же вон сколько власти в руках.

Со второго этажа донёсся тихий плач ребёнка. Жена жреца встрепенулась и бросилась к лестнице.

— Пока иди в помывочную, — Ша-ван-х ткнул длинным тонким пальцем в сторону двери, притаившейся в углу за прялкой. — По-нари принесёт одежду тебе и ребёнку. Ты сможешь сам помыть девочку?

Похоже у жреца были серьёзные сомнения в том, что Мхян умеет ухаживать за детьми, но парень уверенно закивал. Как будто он её никогда не купал!

— Госпожа может не переживать, я сам с сестрой управлюсь. Её бы только покормить, а помыть, одеть и няньчиться… я сам всё могу!

Помывочная оказалась небольшим помещением с узкими оконцами под самым потолком. От чана, что стоял по центру, клубами поднимался горячий пар, вдоль стен стояли жбаны с холодной водой и деревянные тазы. Не мешкая, Мхян сбросил с себя одежду и начал выворачивать Миану из уже попахивающих одёжек. Малышка недовольно сморщила личико, парень даже подумал, что вот сейчас она наконец заплачет, но девочка сонно захлопала слипающимися ресничками и обиженно вытянула губки.

Нет, Лирка всё же права. Дико как-то, что мелкая вообще не плачет. Он-то ладно, привык. А если жена жреца насторожится?

Стоило подумать о женщине, как дверь слегка отворилась и тонкая рука протолкнула внутрь плетёную коризнку с одеждой. Женщина что-то спросила, но муж ответил вместо Мхяна:

— Ему не нужна помощь.

Дверь закрылась, но женщина всё же спросила мужа, уверен ли он, может всё же стоит вмешаться… Мхян, привыкший к повадкам и традициям южного Хоётора, с изумлением слушал, как жена откровенно сомневалась в словах мужа. Тот отвечал терпеливо, хоть в его голосе и слышалось усталое недовольство. Мхян понимал не всё, но женщина определённо мужа своего не боялась и не боготворила. Она быстро болтала, что-то рассказывая мужу, постоянно о чём-то его спрашивала. Больше всего её интересовал погибший жрец. Его смерть женщину не опечалила, более того, Мхян так понял, что она пожелала ему не самого удачного посмертия.

Парень занервничал. Вроде здешние хоёторцы были лучше южных, но про них-то он ничего не знал. Как себя с ними вести?

Обмыв Миану, Мхян наскоро стёр болотную грязь со своего тела и одел себя и малышку. Ему достались рубашка и штаны жреца, сильно ему великоватые, а Миане, видимо, одёжка ребёнка жреца, малость тесноватая, но жаловаться было грех. В большой комнате, куда ступил босой парень, уже был накрыт стол.

— Ешь, — по-салейски сказала молодая женщина, ловко выхватывая из рук Мхяна вякнувшую Миану. — Её есть я.

Жрец, сидевший за столом, сдержанно улыбнулся и приглашающе махнул рукой Мхяну, который замялся и едва не шагнул за женщиной. Слава богам вовремя сообразил, что присутствовать при кормлении ему не стоит. Если любопытный взгляд Ша-ван-х простил, то здесь вряд будет снисходителен. Мхян осторожно присел, уставился на мужчину с туповатым испугом, а затем наконец посмотрел на кушанья. Желудок заурчал, когда взгляд упал на что-то похожее на наваристый гуляш. Рядом в глубокой миске исходили паром похожие на картофель клубни, по соседству лежало нечто мокрое и зелёное, судя по запаху, квашеное. Ну уж если хозяева этими явствами не отравились, то и он не должен.

Некоторое время они ели в молчании, которое прерывалось только певучим голосом молодой жены жреца. Миана иногда отвечала вяками на её ласковые обращения, но в основном были слышны только жадные причмокивания. Проголодалась, бедняжека. Мхян с трудом сдержал горький вздох, думая, как им теперь выбираться.

— Наелся? — заботливо спросил жрец.

— Да, господин! — Мхян закивал головой. — Всё было так вкусно! Никогда подобного не ел.

— Охотники рассказали мне твою историю, — Ша-ван-х пронзительно на него посмотрел. — Соболезную твоей потере. Но как ты рискнул с ребёнком

полететь

в такую даль?

Мхян быстро смекнул, какие слабые места истории бросились в глаза жрецу.

— Да я сам-то не помню, как далеко было. По рассказам мамки не понятно, а по моим воспоминаниям вроде и близко. Если бы дракон этот не улетел, — парень скривился от досады, — всё хорошо бы было. Я же, — по губам скользнула самодовольная улыбка, — продумал. И еды, и одежды взял много. Я потому у отчима дракона и… стащил. Да ему и не в убыток, у него ещё пара есть.

— А что ж сам при отчиме не остался? — Ша-ван-х улыбался ласково, но глаза его оставались холодны.

— Так я ему всегда бельмом на глазу был, — Мхян грустно вздохнул. — Ему и сестра моя не нужна. У него от первого брака и сын есть, и три дочери. Четвёртая ему не в радость. Он если за мной погоню и отрядил, то только из-за дракона. Они у нас очень уж дорогие.

Сомнение всё ещё печатью лежало на красивом тонком лице Ша-ван-ха, но больше придраться было не к чему. Не придираться же к самодовольной глупости обиженного отчимом юнца?