Страница 119 из 207
Глава 32
Пробуждение Салейского дракона
Первым в дом Вотых прибыл Мариш. Мокрый, слипшиеся волосы чёрными, слегка посеребрёнными змеями облепляли его белое от злости лицо. Приехал он в компании всего пары оборотней: высокого мускулистого детины туповатого вида и длинного и худощавого оборотня уже преклонного возраста. Шерех знал обоих. И первый был далеко неглуп, а второму солидный возраст совершенно не мешал держать в руках нити соглядатайской сети Мариша, разбросанной по всей Салее.
— Где? — выплюнул Мариш, цепко осматривая гостиную холодным, злым взглядом.
Глаза его упёрлись в молоденького сопровождающего Ёрдела, и тот покорно потопал к своему господину. Лучше уж сразу подойти. В бешенстве Сумеречный хайнес прибьёт сразу, а вот если остынет, надеяться на быструю смерть уже не придётся.
— Почему ты без него? — сразу зарычал домоправитель.
— О, милый, — Мариш вскинул разъярённый взгляд на посмевшего обозвать его «милым» и стиснул зубы, увидел госпожу Жадалу, — не ругайся на него. Уверена, знай он, что Ёрдел исчезнет, вцепился бы ему в ноги.
— Не нужно за него заступаться, госпожа, — Мариш ответил очень сдержанно, но голос звенел, как натянутая струна. И опять зарычал на подчинённого: — Ты не должен был отходить от него ни на шаг!
— Да тут в какой-то момент как всё тряхнуло! Я глаза открыл, а его рядом нет. Вы ж знаете эту его привычку невидимым ходить. Не сразу даже сообразил, что он тоже исчез. Всё думал, где-то рядом ходит. А потом мы его светильник подобрали… — оборотень опасливо втянул голову в плечи.
Мариш косо посмотрел на госпожу Жадалу, которая глядела на них с лёгким светским интересом, милостиво позволяя лекарю обрабатывать своё лицо. На глазах консери устраивать разборки домоправитель не стал. Старая волчица вызывала у него уважение даже больше, чем её муж.
— Что произошло? Мне доложили, что на ваш дом напали, но что здесь делал Ёрдел?
— Увы, мы не успели выяснить, зачем он заглянул, — Шерех с неудовольствием смотрел на лицо супруги, помеченное уродливой длинной раной. — Вероятно, проходил мимо…
— О, нет-нет! — затараторил молодой оборотень. — Мы не мимо проходили. Мы как за этими двумя следили! Я правда не знаю, почему господин к ним привязался. Он же, — парень опасливо посмотрел на домоправителя, — не объясняет ничего.
Мариш помрачнел, Шерех взглянул на парня с неудовольствием: чего раньше молчал?
— Чем-то они ему не приглянулись. Да и мне тоже странными показались. Парень ещё ничего, нормальный на вид. А вот баба у него какая-то примороженная. Харен Ранхаш рядом с ней прям живчик! — оборотень сообразил, что сравнение могло понравиться не всем и виновато оглянулся на старого консера. Но нехорошо на него посмотрел только Фоший. — Ни разу не слышал, чтобы она по-нашему говорила. Да и она почти не говорила, больше молчала. А порой и двигаться ленилась. Замирала как столб и стояла, не шелохнувшись. Бр-р-р, — парень передёрнул плечами. — Жуть такая! Будто она и вовсе не совсем живая. Но красивущая… А потом они сюда пошли. Я-то думал, мы просто мимо проходим, они, видать, нарочно путь сюда держали. Баба эта раз! И одним прыжком на стену заскочила! А мы далеко стояли, пока опомнились… ну, я точно не сразу пришёл в себя!.. они уже оба за стеной скрылись. И господин сюда почесал! Мы малость в парке вашем заплутали, пока шли. Срезать решили. Когда пришли, драка с этой уже на улице была. А она водой правит, как кнутом хлыщет… Господин к ней. Вроде даже управился с ней. А тут этот, второй, себя показал. Как что-то ахнуло, и мы все на траву попадали. А он к консеру, — парень кивнул на Шереха, — и хвать младенца. А его самого господин жрец тоже хвать и мальчишка какой-то. Мне ещё тогда почудилось, что вместе с ними ещё кто-то ухватился. Но свет вспыхнул, всё затмил. А как глаза продрали, их уже никого не стало.
— Где они? — Мариш требовательно уставился на Шереха.
Тот раздражённо посмотрел в ответ.
— Надеюсь, что хотя бы боги об этом знают, — отозвался он. — На территории дома их точно нет. Нужно прочесать город, но пока ждём вестей из храма.
— Из храма? — поразился Мариш.
Его спутники озадаченно нахмурились. Скажи это кто-то другой, они, может быть, и съязвили бы. Но к словам старого консера Вотого следовало относиться серьёзно.
— Они пришли за дочерью моего внука Руахаша, — раздражённо отозвался Шерех, — малышкой Мианой. К несчастью, с деточкой связано какое-то суеверие в стране, в которой она родилась. Руахаш исчез вместе с ней, полагаю, он успел зацепиться за похитителей.
Мариш малость расслабился. Он не то что бы действительно переживал за своего пришибленного преемника, но Лоэзия точно расстроится из-за пропажи своего бесполезного мужа. Беременная, уязвимая Лоэзия. Стоило Маришу подумать о положении госпожи, и гнев опять накатил на него.
Но если с ним жрец — спутник бога, — вряд ли кто-то сможет нанести им существенный вред. Тем более, этот поганец почти неубиваем! Взгляд скользнул по закрытому светильнику, который лежал на столике среди мазей и повязок, и Мариш заскрежетал зубами. Ещё и цацку свою посеял!
— Ваше счастье, что он не один, — с угрозой протянул Сумеречный хайнес, но Шерех лишь холодно взглянул на него.
— Мариш! — госпожа Жадала возмущённо распахнула глаза. — Я не ослышалась? Ты смеешь угрожать мне?
— Неконкретно вам, госпожа… — досадливо поморщился Мариш.
— Тогда оставь эти двусмысленные фразы, — строго повелела волчица.
И даже спутники Мариша невольно выпрямились под её взором.
— У нас украли ребёнка. У рода Вотых посмели украсть дочь, — ноздри женщины негодующе затрепетали. — Твой сын…
У Мариша стало такое выражение лица, словно вот ещё чуть-чуть и его удар хватит.
— … благородно пришёл на помощь. Конечно же, мы не оставим его в беде! Он нам нечужой, он брат нашей Майяри. Член семьи! И мы будем искать его так же, как и нашу дочь. Мы в одной лодке, мой мальчик. И нам не стоит сейчас портить отношения и ругаться.
В другое бы время Шерех позлорадствовал. Но сейчас настроение было не то.
Мариш только и смог с достоинством ответить:
— Ёрдел мне не сын.
— Он твой преемник, — госпожа Жадала даже не поморщилась, когда вокруг раны начали наносить обеззараживающую мазь, — это почти то же самое. Ещё и муж твоей драгоценной деточки. Ох, Лоэзии сейчас не стоит так переживать… Я сама съезжу и поговорю с ней. Вы, мужчины, совершенно не умеете подносить плохие вести.
И лицо Мариша ощутимо смягчилось.