Страница 86 из 316
— Коснёшься рукоятки, когда лезвие воткнёшь, — велел подселенец и скомандовал: — Давай!
И скакнул вперёд. Дух, издав какой-то издевательский скрежет, похожий на смех, взмахнул рукой и ладонью наотмашь отшиб Ирреса вправо. Именно в этот момент над его запястьем пролетела прыгнувшая Лирка. Уже почти вонзив лезвие в ребристую грудь духа, она коснулась мокрой ладонью рукоятки.
Риш рычал от отчаяния и проклинал себя за то, что всё же потащил сюда Лирку. Он бежал вслед за Господином, рвался вперёд, торопился, но понимал, что никак не успеет. Сердце уже разрывалось в предчувствии потери, и Риш с ненавистью уставился на жреца, который с несколько снисходительной улыбкой смотрел на застывших подселенца и женщину. Иррес прыгнул. Жест отчаяния. Риш и так понимал, что скованный звериным телом дух ничего не сможет сделать. И дух отмахнулся от него. Тело подселенца шмякнулось в стену, подняв облако пыли и…
Глухой вскрик вырвался из груди Риша.
Его птичка взмыла в воздух, вскинув руки для удара.
В глазах на миг померкло. В сознании ужасающим калейдоскопом пронесли картинки страшного переломанного женского тела. Но почти тут же он бросился вперёд, чтобы поймать падающее тело, чтобы хоть немного, но уберечь, чтобы сделать хоть что-то…
Замок из сцепленных ладоней женщины вдруг разорвался, ввысь взметнулось что-то щедро-красное, а из спины духа наискось и вниз с сочным хрустом вышло нечто длинное и серебряное. В разные стороны с хлопком кнута взметнулись длинные и широкие красные ленты, оплетающие почти двухсаженную рукоятку. Золотые кисти на их концах хлестнули арки, а семисаженное чуть-чуть изогнутое лезвие, вышедшее из спины Господина, вспыхнуло на солнце так ярко, что стало почти белым.
Поражённый в самую грудь дух распахнул рот в будто бы изумлении, и его лицо вдруг изменилось. Разгладилось, уплотнилось и стало почти красивым, а взгляд, устремлённый в небо, одухотворённо-ошеломлённым. Волосы опали на землю вмиг почерневшим шёлком, а нагое тело опутал чёрный туман одежд.
Но продлилось это недолго. Лицо сморщилось будто бы в плаче, и дух закричал, и в этом крике было столько неподдельной боли, что все, кто слышал его, сами сжались, словно это их ударили. В следующее мгновение Господин вдруг стал прежним, крик сменился разъярённым рыком, а поблекшие волосы взметнулись вверх. Одна прядь схватила жреца, и Риш ещё успел увидеть его донельзя ошеломлённое лицо и оторопевший взгляд, а уже через секунду дух исчез и вместе с ним исчез и жрец.
Гигантский меч, лишившись опоры в виде груди духа, на сажень ушёл в землю. Несколько долгих секунд он красовался своим роскошным, серебряно-красным великолепием, а потом тоже исчез. В воздухе только мелькнула крохотная хрустальная искорка.
— Кая! — Риш бросился к упавшей женщине.
Упала Лирка неудачно, отбила бок и бедро так сильно, что не смогла встать. Но упорно ползла к засыпанному обломками Ирресу. Из-под камней торчал только его припорошенный пылью нос.
— Иррес… сейчас я…
Она даже не обратила внимание, что маленький ножик сам вернулся в деревянные ножны, которые она продолжала сжимать в руке.
— Иррес…
Лирка протянула ладонь и, прошептав заклятие, прикоснулась к носу подселенца, утягивая его в себя. Пряча, скрывая внутри. Обломки тут же осели.
— Кая!
Рядом оказался Риш. Он быстро поднял женщину, даже не пытаясь рассмотреть её ранения. Не до того, надо быстрее уходить, пока хоёторцы не очнулись.
— Потерпи, милая, — попросил он, разворачиваясь на юг.
И оторопел.
Навстречу неслась волна салейских воинов. Грозный клич прокатил по городищу, засверкало вскинутое оружие. Снаружи вновь забухали пушки, и где-то на западной стороне раздались взрывы.
— Быстрее-быстрее! — трое воинов окружили Риша, прикрывая его и Лирку деревянными щитами из краснолипника.
И они побежали назад, через толпу всё прибывающих и прибывающих воинов, которые с ликованием орали:
— Вперёд! Бей гадов! За Салею! За хайнеса! За…
По щитам застучали стрелы, но Ришу всё равно показалось, что он услышал «хайнеси».