Страница 60 из 316
Риш оторвался от её губ и осыпал шрам на щеке женщины поцелуями-укусами. Как же давно он хочет искусать эту метку, до зуда в дёснах! Облизать, заставить Каю смущённо прятать от него лицо, прикрывать мнимое уродство ладонями. Но та ничуть не смущалась. Изгибала свою прекрасную длинную шею, подставлялась под поцелуи и чуть ли не мурчала от удовольствия. Голову срывало от темперамента обычно сдержанной и неэмоциональной пташечки. Он знал, что за этой маской скрывается настоящий огонь, знал, чувствовал и жаждал добраться до него. И теперь с жадностью целовал это пламя, ласкал его руками, губами и языком, тихо нашёптывал на ухо какие-то бессвязные слова, распаляя её и себя ещё больше.
Где-то на самом краю сознания пульсировала здравая мысль, что он торопится, стоило бы подождать, стоило бы приручить Каю к своим объятиям чуть дольше, чтобы наутро она, опомнившись, не сбежала от него. Но как можно держаться, когда она сама соблазняет? О, как часто его соблазняли женщины! Но их чары сравниться не могли по силе с сокрушающим призывом от любимой женщины.
Риш дёрнул лиф, задирая его вверх, и Лирка подняла руки, позволяя стащить его с себя.
— О, боги, какая прекрасная, — Риш с горячим вздохом припал к левой груди, поцеловал едва заметный шрамик, зло зарычал на татуировку, которая столько времени скрывала от него восхитительный запах настоящей Лирки, и припал к нежной коже нежными, дразнящими укусами.
Ладонями поднырнул под спину женщины, огладил её напряжённые лопатки и с восхищённым трепетом отметил ещё раз, какое всё же у Каи сильное и красивое тело. Упругое и живое, как у дикой хищной кошки. Горячее и отзывчивое. Окутанная его морозным запахом, Кая ошеломляюще пахла лесными цветами, исходила горьковатым ароматом дикого цветочного мёда. Риш приподнялся, коленом раздвинул ноги женщины, и её бёдра легко разошлись, маня его опуститься ниже. И он опустился. Опустился и ощутил, как сильно Лирка сжимает его бока. Это не могло сравниться с воспоминаниями о их первой близости. Они вернулись к нему не так давно, и Риш помнил ту ночь так явно, словно она случилась несколько недель назад. И разница ошеломляла. Лирка и тогда была страстна и темпераментна, но за прошедшие годы её страстность только выросла. Не раскрылась, нет. Скорее вырвалась и теперь сжигала всё на своём пути!
— Хватит меня… есть… ах! — Лирка выгнулась под его губами и дёрнула бёдрами, прижимаясь животом к его животу.
— Ну нет, это блюдо я съем целиком. А то когда ещё удастся его отведать, а, Кая? Ты же не бросишь соблазнённого тобой мужчину? Или ты так жестока, что оставишь меня, когда придёшь в себя?
Недовольно зашипев, Лирка обхватила его голову руками и, заставив подняться, крепко поцеловала. Чтобы болтал меньше.
— Ты болтун! — прошипела она ему в губы, оторвавшись.
— Зато хорошо владею языком, правда? — не остался в долгу Риш.
Лирка ахнула, когда он огладил её пальцами между ног. Аккуратно надавил, проник внутрь, развёл пальцы, пробуя, насколько она мягка и готова и принять его.
Тесна, узка и горяча, но с готовностью подаётся навстречу. Уже пережитое удовольствие сделало её покладистей, но и ещё более нетерпеливой. Дыхание стало прерывистым, Риш почувствовал, что приближается к грани, за которой уже не сможет себя контролировать. И, впившись в губы Лирки, начал медленно входить в неё.
Женщина откинула голову назад, разрывая поцелуй, и ошеломлённо распахнула глаза. С полуоткрытых губ сорвался тихий и долгий выдох. Заморгав, она задышала часто-часто, стиснула плечи напряжённого Риша до боли и слегка выгнула в пояснице, то ли чтобы прижаться теснее к его животу, то ли чтобы уйти от проникновения.
— Почему… так… слишком, — едва смогла прошептать она.
— Ещё немного, — жарко прошептал Риш и, плавно толкнувшись вперёд, прижался вплотную. — Вот так, Кая. Лучше?
— Мне… не было плохо… Мне…
Лирка тихо вскрикнула. Почему всё чувствуется настолько ярко, словно это впервые? Словно она впервые ощущает это распирающее чувство внизу живота, словно никогда ранее её не опалял чужой жар изнутри. Она успела забыть, каково это.
Риш столкнулся внутрь, и женщина, ахнув и вздрогнув, ощутимо расслабилась, её бёдра слегка разошлись в стороны, и его перестало так сильно сдавливать внутри.
— Вот так, — ободряюще прошептал он, покрывая вскинутый подбородок поцелуями.
Лирка впала в полузабытьё, в котором её качало на волнах удовольствия. Внизу живота вспыхивал огонь, который заставляли мышцы скручиваться в приятных спазмах от каждого движения мужчины. Его руки с силой обминали её тело, гладили везде. Сгибали её ноги в коленях, чувствительно проминали стопы, что отдавало искрами возбуждения. Целовал, бесстыже проводил языком всюду, где мог достать. И двигался. То выходил почти полностью, заставляя её растерянно моргать от зуда неудовлетворённости, то проникал вновь, сильно, до самого конца, из-за чего она уже беспокойно металась, не понимая, что нужно сделать, чтобы удовольствие внутри стало ещё сильнее. И с каждым разом толчки становились жёстче, поцелуи требовательнее, а руки держали крепче. Она и сама с готовностью отвечала на поцелуи, обминала широкую спину до тёмных полос, но сосредоточиться могла только на опаляющем удовольствии внизу живота.
И когда удовольствие достигло вершины, когда мышцы лона сжались так сильно, что больше терпеть было нельзя, она ахнула и попыталась вывернуться, ускользнуть, но Риш сжал руки крепче и задвигался жёстче, быстрее. И Лирка, слабо вскрикнув, выгнулась под ним и, не выдержав, вцепилась зубами в его плечо. Всё тело скрутило удовольствие, и женщина выгнулась струной навстречу продолжающимся толчкам.
Эта сладкая мука была как освобождение. Напряжённые до предела мышцы разом расслабились, и Лирка ощутила себя совершенно безвольной и покорной, готовой сделать всё ради этого мужчины, который сделал ей так приятно. Продолжающиеся толчки воспринимались уже с болезненной чувствительностью, но она не пыталась вывернуться. Она лихорадочно целовала судорожно сжатые губы Риша, его напряжённую шею, гладила спину, пытаясь лаской показать ему, как же хорошо ей было. Глухо зарычав, мужчина последний раз с силой вжался в неё и, накрыв её дрожащие губы своими, жадно поцеловал.