Страница 298 из 316
Неприятное что-то царапало в душе. Хо-син-ху и хотелось понять, как мать решилась на второй брак, и не хотелось о том слышать. Слухи ползли быстро. И шести лет не пошло, как у хуани-са стали говорить, что Хо-ёта-х так жил, что даже жёны не думают верность ему хранить. Слышал он, что И-еха и И-роа замуж вышли довольно быстро. Молодые и бездетные вдовы, таких обычно замуж и спроваживали, так что и нестрашно. Сам он вторую жену отца терпел три года и отдал опять замуж, лишь бы от яда этого семью свою избавить. Но мама…
— И-тия нашла в его лице отца, который рад и дочери, — продолжила мать. — И этого ребёнка, — она погладила живот, — в этом доме встретят с радостью. И неважно, кто родится. Я могу быть спокойна. Даже если вдруг меня не станет, мои дети останутся с крепкой опорой.
— Ясно, — сухо ответил Хо-син-х. — А что с остальными? То-нии и… — челюсть его напряглась, — … А-ара.
— А-ара-хи, — беззлобно поправила его мать.
Про А-ару говорили много. Любили языками потрепаться, что девчонка обошла своего мужа и заняла положение куда более высокое, чем смог занять муж. Хо-син-х хорошо помнил младшую жену отца, красивую, но пугливую девчонку. И такой её помнили почти все, что делало смешки в сторону отца только язвительнее.
— Они обе стоят за спиной Поющего Господина, нашего милостивого покровителя, — в голосе матери появилась почтительность. — Обеих называют его жрицами, хотя печать только у А-ары. Но То-нии в мыслях Господина.
— О чём ты? — Хо-син-х сурово нахмурил брови.
— Он знает всё, о чём она думает, что делает её той, кому он может доверять всегда. Ведь она не может обмануть его. Это не та связь, о которой ты мог подумать, хотя здесь порой ходят сплетни, что Господин подле её почти что муж. Но он скорее тот, кто видит её частью себя. Может, когда-нибудь он узрит в ней жену, но… — мама как-то неопределённо повела бровями и ничего более не сказала. Будто не хотела говорить какую-то тайну или наговаривать на Господина. — А-ара-хи выучилась на шамана в Салее и вернулась сюда с дочерью и жрецом Второго Хозяина. Жрец стал отцом для её дочери, так что и саму А-ару здесь называют его женой. Но нет между ними супружеских отношений. А-ара хочет стать ему женой, но нет… пока нет.
Стремление выйти замуж Хо-син-х мог понять. Каждой женщине нужен муж. И он одобрил бы А-ару, если бы не знал от матери же, чья кровь течёт в дочери А-ары. Противоречивые чувства тихо ворочались в его душе.
— Тётушка! — донёсся весёлый мужской голос, что-то хрустнуло, а затем послышался частый топот.
Хо-син-х бдительно приподнялся, несмотря на мамину доброжелательную улыбку, с которой она смотрела в окно.
Из-за кустов вынырнули два парня. Один из них поразил Хо-син-ха как И-тия тем, что был похож на выходца из хуани-са. Высокой, с широкими плечами, но ещё юношески стройный. Чёрные как вороново крыло волосы, смуглая кожа и тёмные раскосые глаза. Лицо то же и вроде не то. На лицах мужчин хуани-са лежала печать внутренней сосредоточенности, сдержанности и суровости. Хранили своё достоинство они величественно и невозмутимо. На лице же этого юноши было написано истинно мальчишеское легкомыслие. Глаза лукаво прищурены, губы таят насмешку, и, казалось, что парень вот прямо сейчас готовит какую-то показу.
Товарищ его происходил из другого народа, но и его лицо Хо-син-ху отчего чудилось знакомым. Высокий, весь покрытый золотистым загаром, он носил длинные светло-русые волосы и так же лукаво, как и первый, щурил светлые глаза.
— Тётушка, — вновь позвал тот, что был больше похож на хуани-са, — дядька А-ни-ри сказал, что брат приехал. Соврал или правда уже тут?
— Здесь он, — И-тона с улыбкой посмотрела на сына.
Парни наконец увидели в окне суровое лицо Хо-син-ха, пихнули друг друга в бока и заинтересованно распахнули глаза.
— Сыновья То-нии, — представила их И-тона, и Хо-син-х понял, почему второй казался ему таким знакомым: больно уж на мать свою похож. — Старшего ты видел, когда он совсем маленьким был, — она кивнул на черноволосого. — То-зиш. А То-хин родился уже здесь.
Хо-син-х сжал губы. И этим не дали имени отца, а у старшего и вовсе забрали. Мать правильно истолковала его угрюмое выражение.
— То-нии сильно обижена на твоего отца, — тихо произнесла она. — Не в её нраве обиду терпеть и носить внутри. Она резка, но честна.
Слух у парней оказался отменным.
— Ага, прям очень честна, — То-зиш подошёл первым и навалился на подоконник. — Про отца вообще ничего не рассказывает, чтобы не врать. А хорошо про него она говорить не хочет. Нам тётушка И-тона рассказывает. Она умеет хорошо говорить, да и видит хорошее во всех. У-у-у, какой большущий, — он с восторгом уставился на живот И-тоны. — А если их там двое?
— Две дочери? — То-хин ехидно оскалился. — Чтоб у дяди было их четыре?
— Хватит насмешничать, бедокуры, — с улыбкой осадила их И-тона, а сама нежно порозовела.
И, глядя на её окрасившиеся цветом щёки, Хо-син-х вдруг перестал сердиться. То, что происходило сейчас вокруг него, всё ещё казалось ему неправильным, и тело зудело как истыканное занозами. Но вот эта нежная улыбка матери, краска на лице, вызванная радостью, её тихий покой — это было правильно. Добротный дом был правильным, крепкие сильные тела братьев, какие получались, если мальчишки с самого рождения хорошо и сытно ели, то были правильными. Сама жизнь казалась ему неправильной, но те, кто в ней жил, выглядели правильно.
— Занятие какое есть у вас, бедокуры? — Хо-син-х постарался перенять насмешливый тон матери, чтобы совсем уж каменной глыбой не казаться.
— Учимся! — с готовностью отозвался То-зиш.
— На шаманов, — на лице То-хина мелькнула досада. — Но имени шаманского нам пока не дают.
— Имя заслужить надо, — строго сказал Хо-син-х.
— А вот сын И-лоа-ри уже носит, — То-хин досадливо дёрнул плечами, — а он мой ровесник.
— Пакостили бы меньше, уже бы имя носили, — отозвалась И-тона. И, глядя на Хо-син-ха, рассказала: — Как есть бедокуры! Господин с ними сладить не может. Особенно с этим, — она кивнула То-хина. — Два дня назад Господин приметил, что они опять пакость какую-то задумали. Запер их, как только Господин запирать умеет. Так они всё равно вылезли.
Лица братьев засияли от гордости. Хо-син-х едва удержался от уважительного свиста и вместо этого укоряюще покачал головой. Но всё же от самого Господина сбежали! С башкой парни!
— Трапезничать с нами будете?
— Ох, — То-зиш на слова тётки будто бы спохватился, вспомнив о чём-то.