Страница 22 из 316
Лирка отметила, что её друг нервничал и злился при общении с разумом Истаридана даже больше, чем когда пытался выискать безумного бога на берегу реки.
— Я всего лишь разум, мои возможности очень малы. Посмотри в алтарной части. Храм разграбили, но алтарь не трогали из страха, что там могу быть я. Но не думаю, что вы найдёт то, что ищите, здесь. Мне жаль.
— Не говори, что тебе жаль! — Иррес разъярённо оскалился.
Казалось, его выводил из себя уже спокойный, чуточку виноватый и очень смиренный голос бывшего друга. Лирка же чувствовала замешательство, ибо вообще не могла соотнести голос с тем мальчиком, которого видела в реке. Слушая говорившего, поневоле воображаешь взрослого, умудрённого жизнью мужчину.
— Зачем он подослал к Лирке своего паразита? Чего хочет добиться, сделав её… У-у-у, тварь! — Иррес не мог угомониться.
— Они не паразиты, — мягко поправил голос, — а просто мои… его спутники. Я не знаю его мысли. Мы слишком давно не вместе.
— Он мне отомстить хочет? — Иррес будто и не слышал.
— Не знаю, — но печаль в голосе показывала, что дух мог быть прав в своих подозрениях.
— Ты наконец скажешь, что не так⁈ — вышел из себя Риш.
Он крепко придерживал Лирку за ремень и не отпускал далеко от себя. Женщина, пережив не так давно самый странный опыт в своей жизни, смиренно стояла рядом и возмущаться её пока не тянуло.
Иррес круто развернулся и, приблизив морду почти вплотную к лицу Риша, прошипел:
— В этой тухлой дряни была заключена кровь правящей семьи Хоётора, Иш-хадри-сс. И теперь эта кровь в Лирке. Смекаешь, какая подстава?
Риш нахмурился. Откровенно говоря, после недавнего отчаяния соображал он не очень-то споро.
— Это значит, что она теперь может взять атрибуты правящей семьи, если те найдутся, и они её признают. А знаешь, как в Хоёторе относятся к тем, кто хочет взять в свои руки всю власть? Пусть и номинально. На неё объявят охоту!
Лирка тут же была притиснута к боку.
— Он хочет отомстить мне! — заключил Иррес.
— Может, он хочет, чтобы ты помог изменить отношение к правящей семье в Хоёторе? — разум, видимо, не хотел терять веру в своего хозяина. — Ты ведь когда-то уже менял…
Иррес зарычал, и голос умолк.
А Лирка сообразила, в чём вся соль мести. Ведь именно с подачи Ирреса когда-то в Хоёторе начались гонения и преследования правящей семьи, всех, кто был связан с ней, и тех, кто метил на её место. А теперь она, его друг, в опасности из-за того, что в ней несколько капель той ушедшей в небытие семьи. Тонкая месть, где Иррес будто бы сам и виноват, ведь это с его подачи цветёт ненависть к Иш-хадри-сс.
Хоётор — шкатулка с обидами, болью и страшнейшими ошибками, многие из которых уже необратимы. Нужно быть действительно безумным, чтобы возвращаться сюда, в место, где живут кошмары прошлого. Лес всего лишь олицетворение внешней опасности, и под своим покровом он скрывает, отвлекает внимание на себя от куда более ужасных тайн.
— Где атрибуты власти? Ну же! Отвечай! — требовал Иррес. — Это ты должен знать!
— Увы. Я спрятал их ещё до своего разделения, но
он
потом перепрятал их. Сказал, что отдал нашим спутникам, а те отнесли атрибуты на хранение Ваираку.
— Ваираку⁈ — изумился дух. — А он щебань выстани…
— Иррес! — Риш был не то чтобы оскорблён ругательствами в сторону бога. Просто, когда Иррес начинал ругаться, кусты рядом нехорошо шевелились и тянули к нему колючие ветви.
— Он всё это время знал, где атрибуты, но молчал! — продолжал негодовать Иррес. — Ещё и мне что-то говорил… А, козлина!
— Разберёмся с этим после возвращения, — пресек продолжение возмущений Риш. — Сейчас ищем то, зачем пришли. Ты помнишь, какая здесь крыша? В каком месте нам лучше начать копать?
— Подожди, — отмахнулся Иррес.
Дух шумно принюхался к траве, потом закрутил башкой по сторонам.
— Юг там, — помогла Лирка сориентироваться.
— Ага, — дух когтями содрал пласт земли и подпрыгнул на месте. — Думаю, где-то зде…
Крах! Утробный треск раздался прямо из глубины земли, и почва под ногами провалилась. Вниз с коротким вскриком рухнул стоящий рядом с хайнесом Вирьяр и сам Риш с Лиркой. Причём Лирку утянул Сильнейший, всё ещё державшийся её за пояс.
Полёт в темноте был очень кратким. Миг и Лирка с хайнесом зависли в воздухе, повиснув на невидимой нити, которая не позволяла женщине уходить от подселенца дальше, чем на десять саженей. Чуть позже раздался мягкий плюх, а следом тихий стон Вирьяра.
— Лирка!!! — заорал сверху Иррес.
Подселенец раскорячился в проломе, упёршись в края всеми четырьмя лапами.
— Я свихнусь! — прорычал разозлённый Риш. — Какого Тёмного ты, башка дурная, прыгал⁈
— Какого ляда ты её с собой утащил⁈ — в ответ заорал Иррес. — Не висни на нас, прыгай давай! Всё нутро из-за тебя болит!
Лирка стискивала зубы. Натяжение действительно было не очень приятным.
— Тут уже невысоко, — хрипло сказал откуда-то из темноты Вирьяр.
— Ты как? — тут же спросил Риш.
— Да ничего… вроде. Тут… ветки что ли…
— Корни, — сообразил хайнес, ногой нащупав опору.
Встав на неровную, весьма бугристую поверхность, он приподнял Лирку и помог ей усесться на свои плечи. Натяжение тут же ослабло.
— Эй, вы там как? — наверху царило оживление.
— Пока нормально, — отозвался хайнес. — Вирьяр, похоже, малость расшибся.
— Я сейчас к вам спрыгну, — сказал Иррес.
— Куда? — резко воспротивился Риш. — Тут ни зги не видно! Башку свою непутёвую пробить хочешь?
И в этот момент над его головой вспыхнул большущий, размером с арбуз светляк. Его сияние осветило сосредоточенное лицо Лирки, которая, что-то беззвучно шепча под нос, выводила пальцами печати в воздухе. Свет становился сильнее, и из темноты начали постепенно вырисовываться древесные корни. Они покрывали здесь всё и переплетались так густо, что не было видно ни пола, ни стен, ни потолка. А провалиться они умудрились в единственном месте, где корней не было.
— Умеешь ты места выискивать, — проворчал Узээриш.
— Хватит, — голос подселенца вдруг изменился, чем малость насторожил всех. — Он у тебя сейчас взорвётся.
Лирка сразу узнала господина Наэша и перестала рисовать печати. Светящийся арбуз — даже почти такой же полосатый — взмыл выше, и его сияние расползлось в разные стороны и выхватило голову лежащего среди корней Вирьяр. Что ж, посадка у него по крайней мере было не очень жёсткой.