Страница 159 из 316
Соглядатай в Мхяне вскинул голову, парень уже хотел сыграть дурачка и задать ещё парочку вопросов, но напомнил себе о Лешие. Не нужно привлекать внимание не уместным любопытством. У него Миана. И да, вот брат теперь сидит в Доме Духов.
Позади раздался хлопок двери, и в большую комнату вышла По-нари, сюсюкающаяся с нежно воркующей Мианой. Мхян с неожиданной ревностью подумал, что мелкая любит эту женщину больше, чем его, хотя именно он таскает её целыми днями. Аж поясница порой ноет.
— Жарить улица, — сказала ему По-нари по-салейски, передавая малышку. — Лысый голова хорошо.
И Мхян похолодел, увидев, что шапочка с головы Мианы исчезла, открыв свету тёмные волосёнки и крупное, довольно приметное пятно на лбу. Словно этого было мало, По-нари ткнула пальчиком в лоб малышки и с улыбкой сказала:
— Красивый метка.
— А, да, — выдержка немного изменила Мхяну. Нервы были на пределе с того момента, как он Лешиего увидел, а тут ещё одна нежданная напасть. Он поспешил прижать ребёнка к груди и этим торопливым движением привлёк внимание «брата» и «отца».
— Метка? — повторил Ша-ван-х, мягко улыбнувшись. — Говорят, Господа метят смертных с завидной судьбой. Что там?
— Традиций, — Мхян нервно улыбнулся, переходя на хоёторский. — Нельзя смотреть. Только муж… отец… брат могут видеть. Рисунок. Игла… — затем вспомнил, что «родичи» говорят по-салейски, и продолжил уже на родном языке: — Татуировка. Семейная традиция в роду отчима. Девочек украшают рисунками.
— Как настоящий пятно! — По-нари удивлённо вытаращила глаза. Салейский она понимала куда лучше, чем говорила на нём.
Цепкий взор Ша-нора-хи зацепился за кусочек розового пятна, и жрец качнулся к Мхяну. Мхян невольно качнулся от него. Они оба замерли, уставившись друг на друга. Запаниковавший парень понял, что повёл себя очень подозрительно, и лихорадочно соображал, как выкрутиться.
И вдруг почувствовал, что не может пошевелиться. Напряг все мышцы, но единственное, что смог сделать, — это вытаращить глаза на приближающегося Ша-нора-хи. Тот склонился вперёд и беспрепятственно вытащил из онемевших рук Мхяна Миану. Девочка недовольно свела бровки и посмотрела на жреца как барышня из знатного дома, руки которой осмелился коснуться бродяжка. Лицо жреца залила мертвенная бледность, а губы задрожали.
— Отмечена цветком… — едва слышно прошептал он.
— Отец, что такое? — Ша-ван-х обеспокоенно посмотрел на него.
— Взгляни! — Ша-нора-хи впихнул девочки в руки сына, и тот поспешил бережно принять её. — Смотри, смотри! Она отмечена как дитя из пророчества! Дитя, которое разрушит Хоётор!
Ша-ван-х изумлённо уставился на лоб малышки, а затем и он, и Ша-нора-хи одновременно посмотрели на неподвижного Мхяна. Главный жрец сделал резкий шаг вперёд и, щёлкнув пальцами, сквозь зубы прошипел:
— Ты кто такой?
Мхян почувствовал, что оцепенение спало, и слегка откинул голову назад. А затем резко двинул лбом прямо в лицо жреца. Хруст, давленный крик боли, тонкий визг По-нари за спиной, между пальцами прижатой к лицу ладони заструилась кровь. Не успел ослеплённый болью жрец опомниться, как Мхян схватил его за грудки, дёрнулся и развернул к себе спиной. Выхватил из-под пол рубашки нож и ощутимо вдавил его остриё в горло захрипевшего жреца.
— А теперь, — он холодно посмотрел на опешившего Ша-ван-ха, — верни ребёнка. Или я перережу глотку нашему папеньке.
— Ты… что говоришь… — с трудом прохрипел Ша-нора-хи. — Ты… мальчишка…
— Ша-мян-х, — Ша-ван-х пришёл в себя и заговорил мягким, увещевательным тоном, — это наш отец. Что ты…
— Своего папашу я действительно не знал, — оборвал его Мхян. По губам парня скользнула мрачная улыбка. — Но никогда не сомневался, что он уже умер.
Глаза Ша-ван-ха сверкнули напряжённым пониманием. Дошло наконец, что Мхян ни разу не поверил их игре в родственные чувства.
— Отдай девочку своей жене, а она пусть сопровождает меня до выхода из города, — распорядился Мхян.
Ша-ван-х посмотрел на отца, и Мхян поспешил вдавить остриё в горло жреца, чтобы выступила кровь. Показывал серьёзность намерений.
— Ты… мразь… — Мхян сжал пальцы на шее «папаши», обрывая его желание высказаться о происходящем. Жрец засипел, силясь вдохнуть воздух. А когда Мхян почувствовал, что опять цепенеет, то сдавил пальцы так сильно, что жрец моментально перестал воздействовать на него магией, чтобы не дай Господа самому не оказаться в ловушке застывших пальцев.
— Ребёнка, — повторил Мхян.
Ша-ван-х посмотрел на перепуганную жену и медленно протянул ей малышку. По-нари замешкалась, но всё же взяла девочку, испуганно покосилась на Мхяна и, прижав малышку к груди, засеменила к двери. Мхян спиной вперёд последовал за ней, продолжая удерживался Ша-нора-хи.
И лихорадочно соображал, что же теперь делать. Бежать в Лес с ребёнком? Выхода нет, придётся бежать. А брат? Что с Лешием?
В открытую дверь пахнуло уличной жарой. Мхян обернулся посмотреть на По-нари, но увидел прямо перед своим лицом распахнутую ладонь. Перед глазами мелькнула оранжевая вспышка, и сознание накрыла темнота.
Ву-ци-с поймала потерявшего сознание жениха и напряжённо посмотрела на отшатнувшегося Ша-нора-хи.
— Что у вас здесь происходит? — требовательно спросила она.
— Он… — Ша-нора-хи скривился от ярости и шагнул вперёд, но Ша-ван-х вдруг перехватил его и улыбнулся Ву-ци-с.
— Ша-мян-х и отец сильно повздорили. Просто отец решил, что вам, молодой паре, будет сложно заниматься воспитанием чужого ребёнка. А мы с По-нари уже прикипели к ней и готовы взять себе. Брат очень болезненно воспринял это. Они с отцом не смогли понять друг друга.
Ву-ци-с посмотрела на поджавшего губы Ша-нора-хи, потом на перепуганную По-нари и вновь на Ша-ван-ха, который выглядел несколько виноватым.
— Дурная идея, — наконец сказала она.
— Я хотел как лучше! — оскорблённо выплюнул Ша-нора-ри. Тут его лицедейские навыки не подвели, гнев добавил ему необходимой искренности.
— Повезло, что Господина здесь нет, — Ву-ци-с присела и легко взвалила Мхяна на плечо. — Куда положить?
— Я провожу, — Ша-ван-х с готовностью придержал дверь.
Главный жрец проводил злым взглядом женщину и «сына» и потрогал нос. Надежды не оправдались, поганец не просто расшиб ему нос, он его сломал. Пульсирующая боль иглами уходила в глубь черепа, заставляя мужчину скрипеть зубами.
— Давай её сюда, — велел он невестке и кивнул на беспечную Миану, не подозревавшую, какая опасность её ждёт.