Страница 110 из 316
Глава 30
Стоящие за спинами
Грань опять сдвинулась, но несильно. Салейские войска уступили Тишки без боя, и массового кровопролития на этой территории не случилось. Оно случилось чуть дальше, у линии столкновения с засевшими за полосой окопов салейскими войсками. Разгорячённая конница налетела на рвы, и наступление смялось, воинственные крики сменились испуганным лошадиным ржанием, руганью и болезненными воплями. Лучники осыпали хоёторцев стрелами, и те в панике поспешили отступить. Но основная часть конницы осталась лежать во рвах.
Риш стоял на пригорке и в подзорную трубу смотрел на отступившего к деревне противника. Смеркалось. Грань более не сдвинулась.
— Похоже, территории, которые мы сдали без боя, сдерживают, — решил он. — В прошлый раз такого не было. Мы ни куска без боя не отдали.
Решение хавария Геда встретило в нём внутреннее сопротивление, которое Риш, впрочем, вслух не высказал. Разумность приказа он признавал, как и признавал то, что сейчас в нём говорит участник прежней войны, который помнит, сколько крови и жизней пришлось отдать, чтобы заполучить эти земли. И отдавать даже пядь он не желал.
— Рыболова-то уложили, — катарий Ожит с прищуром смотрел вдаль, на шевелящиеся в небе корни, — но как долго он дохнуть будет?
— Думаю, хоёторцев тоже занимает этот вопрос, — зло усмехнулся хайнес.
Сколько всяких тварей всё же было в Хоёторе. Но Риш с тайной гордостью отметил, что служивые не особо-то и испугались. Привыкли. А вот когда он сюда с войсками прибыл сорок девять лет назад, от страшных диковинок Хоётора мышцы сковывало и в воздухе висело пугливое напряжение. Не то, что сейчас. Негромкие разговоры не стихали. Кто-то поминал погибших, кто-то клял ушлого противника, звучали и шутки. На поле боя шутили больше, чем где бы то ни было. Смех спасал заляпанные кровью души и исцелял истерзанные сердца.
На их участке бой стих. Восточнее и западнее, у заставы, продолжал гореть, но уже не столь сильно. Хоёторцы отошли, чтобы собрать рассеявшиеся силы, отдохнуть и решить, как наступать дальше.
Или выслать вперёд новую напасть.
Стягивающая глаза повязка. Влажная, дурно пахнувшая кровью и липнущая к телу одежда. Вопли и визги, сотрясание земли под ногами от скачущего и мечущегося из стороны в сторону огромного тела. И хриплый, начинающийся как надсадное дыхание и переходящий в отчаянный, дерущий уши визг-рёв.
Риш тряхнул головой, выбрасывая воспоминания о хриппуте. Но отделаться от тревоги не смог, ожидал, что хоёторцы вот-вот решат использовать зверя, которого сами до ужаса боялись.
Когда тьма окончательно закрыла небо, бой продолжал кипеть только под стенами заставы. Соглядатаи доносили, что силы противника стягиваются в Тишках, так что все ждали, что они сейчас ринутся опять в бой.
— Подойди, — Риш закончил дописывать на коленке письмо и поманил одного из охранителей. — Иди в тыл, — он указал пальцем себе за спину, — и передай послание моей пташечке, чтобы она не волновалась и не рвалась сюда. А то прилетит, бескрылая глупая птица. Так, постой.
Охлопав себя по карманам, Риш выудил тряпицу с завёрнутыми в неё печатями. Придирчиво осмотрел их в свете костра, выбирая нужную, порезал себе ладонь и, щедро повозив по крови, приложил одну из них к письму.
— А это чтобы не усомнилась. Иди.
Проводив посланника взглядом, хайнес подошёл к катарию Ожиту. Тот, мрачно хмуря брови, выслушивал очередное донесение.
— Хоёторцы почему-то силы стягивают под стены заставы, — сказал он хайнесу. — По мне, так просто силы тратят. Или отвлекают, хотят заманить и нас туда, а тут ударить и малыми силами прорваться.
Риш в сомнениях нахмурился. Сил на заставе хватит, чтобы отбиться. Но манёвр противника настораживал. Глупцами хоёторцы не были, опыт боевых действий у них огромный, а смелость граничила с безрассудством.
Раздался глухой рокот. Хайнес и катарий обернулись и в свете пылающих костров и факелов им показалось, что тёмные очертания заставы слегка дрожат. Вдруг огонь взбежал снизу вверх по стене, словно та была облита маслом, вслед за этим послышался приглушённый расстоянием грохот. Земля дрогнула под ногами, и вверх, окрасив диск луны крапинами, взметнулось крошево каменной кладки. Рыболов яростно заревел, и из проломленной стены заставы высунулась его лоза.
— Ах ты ж… — изумлённо выдохнул катарий.
— Ты смотри-ка, — Ехи приостановилась и уставилась на тёмный силуэт заставы, из стены которой торчала лоза плотоядного древа. — Это ж как они его надоумили?
— Скорее, удачей своей воспользовались, — Лисана презрительно хмыкнула. — Тварь тупая, дикая, с такой не договоришься. На заставе большие запасы воды и колодцы. Она скорее к ним потянулась. А дряни эти заметили лозу, ну и подпалили. Та от боли вздёрнулась. Силища-то у твари этой немереная, а лозы и твой топор не берёт! Ой, не надо на меня зыркать! А то я не видела, как ты ковырнула её своим топориком.
«Топорик» был тяжеленной секирой с широченным, хищно блестящим лезвием, украшенным оскаленными волчьими головами, сейчас покрытыми тёмной кровью. Хоёторцы им на пути действительно попадались нечасто, но пару раз бабушке пришлось снять оружие с плеча.
Идти до поверженной твари оставалось недолго. Вывороченный круг его основания, окружённый мощными змеями-лозами, уже закрывал небо перед ними на четверть и пугающе быстро становился всё больше и больше.
— Как на тот свет иду, — Ехи сплюнула.
За её грехи мирное посмертие не полагалось, так что увиденное вполне соответствовало тому, что её ждёт.
— Что ж, хоть привыкнуть успеем, — трескуче рассмеялась Лисана, которой скорое перерождение тоже не светило.
Хабдир съехал по лестнице головой вниз, когда каменная площадка под ногами разлетелась и ввысь рвануло что-то длинное и хищно извивающееся. В уши ввинтился визг Рыболова. На спину рухнул обломок стены, а следом за ним и кто-то из служивых. И то, и то придавило мёртвым грузом. Вокруг воцарилась суета и паника.
— Смолу тащи! Живее!
— Да не тратьте на неё стрелы! Огнём, огнём давай.
Виларий с трудом выбрался и, пошатываясь, отступил к стене. Четверо оборотней пронесли мимо горячий чан со смолой и опрокинули его прямо в пролом.
Далеко на лугу завопил Рыболов, лоза яростно метнулась из стороны в сторону, вырвался из стены, выломав из неё приличный кусок кладки, и вздыбила часть земли. Хоёторцы, стянувшиеся к пролому, раздались в стороны.