Страница 59 из 73
Глава 14 Похороны
Окунувшись с головой в процесс, я принялась вырисовывать гардеробную. Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент словно издали раздался истеричный перезвон дверных колокольчиков. А потом я ощутила, как надо мной нависла чья-то фигура.
Подняв голову, я удивилась, но после того, как вгляделась в черты пришедшей, нахмурилась.
Передо мной стояла довольно худосочная девица с копной пушистых светлых волос и бледными серо-голубыми глазами. Несомненно, это была она – девушка из дизайнерского салона, в который я хотела устроиться некоторое время назад.
Недоумение у меня вызвал ее образ – это был словно неудачный косплей на Нэнси.
Черный ошейник с заклепками, короткая юбка из экокожи и леопардовый топ. На плечи была накинута кожаная куртка, хотя на улице сегодня стояла страшная жара. По тому, как пришедшая поправляла и одергивала свой наряд, я догадалась, что ей не очень-то в нем комфортно. Да и когда я видела ее в первый раз, одета она была совершенно иначе – скорее как сахарная фея, нежели роковая бестия.
Тусклые глаза, густо подведенные тенями, распахнулись шире – я поняла, что девушка тоже узнала меня.
— Интересно, – наконец, она нарушила тишину. – Наверное, это и значит – жизнь расставляет всех по своим местам.
— Чего?..
Я недоуменно посмотрела на нее.
Она пожала плечами и отвела глаза:
— Просто мысли вслух. Видимо, не всем дано допрыгнуть до высот и приходится работать, скажем.. Продавцом? Прошу прощения.
Стараясь не концентрироваться на разрастающемся негодовании, я откинулась на спинку стула. Вот оно как.
Не знаю, зачем она заявилась сюда сегодня, но ни о каких угрызениях совести после той злополучной ситуации в салоне и речи не шло. Даже наоборот, сейчас она почему-то решила позлорадствовать надо мной. Похоже, у кого-то внутри все настолько хрупко и шатко, что приходится самоутверждаться за чужой счет. Ну или же это следствие паршивого характера.
Как бы там ни было, но в этот раз в обиду я себя не дам.
— Ничего, прощаю. И что же привело дизайнера в музыкальный магазин?
Она усмехнулась:
— Если честно, у меня тот же вопрос.
Так, если она сейчас еще что-то скажет, то сегодня меня уволят за нападение на клиента.
Но вдруг девица, драматично вздохнув и смахнув волосы с плеча, перешла к делу:
— Ладно, проехали. Милая, скажи-ка мне вот что: сюда частенько заходит парень, высокий, темноволосый, весь в черном. Он, кстати, певец, – произнесла она с таким видом, словно я, пораженная этой информацией, должна упасть со стула. – И приезжает на такой классной тачке. Тоже черненькая такая, не новая. Наверное, какой-то раритет. Так вот, увидела его машину на улице и решила спросить: он здесь?
Какое-то время я просто глядела на это чудо и молча хлопала глазами.
Видимо, дива решила, что я не поняла ее, и, раздраженно цокнув, начала снова:
— Ну, такой.. Волосы черные, длинные. С начесом, что ли.. Я видела из салона, – она улыбнулась, – что его машина припаркована недалеко отсюда. Вот и решила, что..
Я смотрела на открывающийся рот блондинки, но не слышала слов. Так вот чего она так вырядилась!
— Ав чем, собственно, дело? – перебила я, скрестив руки на груди.
Блондинка замялась, очевидно соображая, что лучше ответить, но не нашлась.
— Это личное! Сложно ответить на заданный вопрос?
— Ну, как сказать. – Я пожала плечами. – Это может быть конфиденциальная информация о наших клиентах. А вы с ним знакомы?
— Может быть, а что? – прищурилась пришедшая.
На меня накатила волна раздражения. Сначала по воле судьбы я лишилась работы моей мечты, к чему явно имела отношение данная особа, а теперь она заявилась сюда, подначивая меня и, более того, спрашивает о человеке, который был мне симпатичен.
За волной раздражения я почувствовала, как внутри зарождается другое чувство, уже давненько мной не испытываемое, – ревность. Я принялась с интересом смаковать его, оглядывая девушку. Несмотря на мое неприятие, она все же была довольно симпатичной, особенно в этой коротенькой юбочке, открывающей бледные ноги. Сначала ядовитое жало ревности легонько кольнуло меня, но потом, по мере изучения ее наряда и отдаленно доносившихся обрывков слов, чувство впрыснутой отравой растеклось по всему моему существу.
— А вы, значит, претендуете на роль главной группи? – не удержавшись, спросила я, снова перебивая говорившую мне что-то девушку.
— Кого? – нахмурилась девчонка.
Глядя на озадаченное миловидное лицо, я вздохнула.
— Да так, неважно.
— Ну так что, видела его? Он здесь? – не унималась блондинка.
Какое-то время я молчала, размышляя, что же мне лучше ответить, чтобы не нагрубить ей, но при этом выпроводить. А потом довольно забавная мысль проскользнула в мою голову. Полагаю, Крис бы ее тоже оценил, если воспомнить его любовь к мрачным шуточкам.
Напустив на себя самый траурный вид, на который только была способна, я, особо не надеясь на то, что она купится, произнесла:
— Да, совсем недавно он был здесь. Стоял, прямо как ты передо мной.. Ах, я буду по нему очень скучать!
— Скучать? – не поняла девушка, и на лице ее отразилось замешательство в виде маленькой складочки между бровями. – Ты что, типа хорошо его знаешь?
Я кивнула.
— Да, я его знала. Но.. Ох, как же тебе это сказать.. Вы близко общались?
Сначала посетительница растерялась, но потом, приосанившись, горделиво задрала голову:
— Да, – и добавила тише: – Немного.
Я драматично вздохнула.
— Не хочу тебя расстраивать.. Но..
— Да говори уже! – приказала блондинка. – Что, что такое?
Одарив ее чистым, как родниковая вода, взглядом, я произнесла:
— Но, представляешь, он умер.
Повисла продолжительная пауза.
— Как?! – наконец ахнула девчонка.
— Да, такие дела.. Вот пишу речь для похорон. – Взяв скетчбук, я вернулась на страницу с потешным наброском Криса и заметками о нем и показала девице.
Та в ужасе покачала головой, глядя на портрет.
— Да, это он.. Ну и жесть.. А как же машина? Она же там стоит, недалеко от магазина.. – махнув рукой в сторону улицы, спросила пришедшая.
— Наверное, ее скоро заберут, – в ответ пожала плечами я.
Неловко переступив с ноги на ногу, девушка бросила на меня недоверчивый взгляд. Я же с миролюбивым видом терпеливо ожидала ее дальнейших слов или действий.
Заметив едва уловимый отпечаток печали на ее юном лице, на мгновение я ощутила неловкость, но после следующих слов девицы моя совесть умолкла, сказав на прощание: «Я умываю руки».