Страница 18 из 27
— А знаете, что самое смешное в этих городских? — подал голос Коля, лениво разглядывая свои ногти, под которыми всё еще виднелись темные следы. — Они всегда начинают с одного и того же. Сначала они пытаются договориться, потом умоляют, а в конце начинают предлагать деньги. Как будто мы собираемся продать их обратно их же семьям.
В салоне раздался дружный смех. Андрей, сидевший рядом с водителем, обернулся и с теплой, почти отеческой улыбкой посмотрел на мальчика.
— Это называется «когнитивный диссонанс», Коленька, — мягко поправил он. — Человек до последнего пытается наложить свои правила игры на ситуацию, в которой он больше не игрок, а ингредиент. Это очень полезное наблюдение. Запиши его в свой дневник наблюдений, завтра обсудим на уроке психологии.
Светлана Сергеевна одобрительно кивнула. Она любила, когда дети начали самостоятельно анализировать поведение жертв. Это означало, что процесс дегуманизации проходил успешно. Для этих двенадцати детей люди перестали быть личностями с именами и судьбами; они стали совокупностью рефлексов, типов мышечного волокна и забавных, нелепых реакций на боль.
Автобус тем временем свернул с главной трассы на узкую грунтовку, ведущую к их временному убежищу — заброшенному лесничеству, которое они обустроили под свои нужды. Дорога была разбита, и машину ощутимо трясло. Дети, которые до этого пребывали в полудреме, снова оживились. Каждый такой выезд заканчивался общим ритуалом, который они ценили больше всего: распределением трофеев и планированием «меню» на ближайшую неделю.
— Кто первый в душ, тот забирает право выбора музыки на завтрашний завтрак! — с визгом выкрикнул Дима, вылетая из дверей автобуса еще до того, как Антон успел полностью затормозить.
Дети хлынули наружу шумной, пестрой толпой. Снаружи они выглядели как обычная группа школьников на летнем лагере: в ярких футболках, с растрепанными волосами, с тем самым неисчерпаемым запасом энергии, который обычно вызывает у взрослых умиление. Но если присмотреться, можно было заметить детали: засохшие бурые пятна на воротничках, слишком острые складки в уголках губ и глаза, в которых застыла холодная, расчетливая пустота. Они бежали к старому кирпичному зданию лесничества, перепрыгивая через корни деревьев и толкая друг друга, превращая возвращение домой в очередное состязание.
Светлана Сергеевна вышла последней, медленно и грациозно, словно королева, осматривающая свои владения. Она остановилась на крыльце, наблюдая за тем, как Андрей выгружает из багажника тяжелые сумки с «заготовками» от Марка. В воздухе пахло хвоей и сыростью, но для нее этот аромат смешивался с едва уловимым, возбуждающим запахом свежего железа.
— Андрей, не забудь проверить температуру в морозильнике, — напомнила она, поправляя выбившуюся прядь волос. — Нам не нужно, чтобы мясо заветрилось. И подготовь маринад с розмарином и чесноком. Помните, что мы обсуждали: у людей с высоким уровнем стресса мясо может горчить, если его не правильно замариновать.
— Розмарин — это классика, но я предлагаю попробовать соевый соус и немного мёда, — отозвался Андрей, занося последнюю сумку в прохладный полумрак подвала. — Сладковатый привкус перебьет эту специфическую горечь адреналина, которая всегда остается в мышцах после такого долгого «урока».
Светлана Сергеевна задумчиво прикусила губу, обдумывая предложение. Она ценила кулинарную смекалку Андрея; он подходил к приготовлению еды с таким же фанатизмом, с каким она относилась к преподаванию. Для них гастрономия была продолжением анатомии — финальным аккордом, который превращал объект исследования в источник жизненной энергии.
Тем временем в старом душевом блоке лесничества стоял невообразимый гвалт. Дети, срывая с себя пропитанную кровью одежду, устроили настоящую битву за горячую воду. Они кричали, плескались и смеялись, смывая с кожи багровые разводы, которые за день успели засохнуть и стянуть кожу. Максим, стоя под струей воды, с наслаждением смотрел, как розовая пена стекает в слив, унося с собой остатки Марка. Для него это было сродни ритуальному очищению: смыть следы охоты, чтобы снова стать тем «бедным испуганным мальчиком», которого любой прохожий захочет приютить или защитить.
— Эй, смотрите, у меня всё еще под ногтем кусочек чего-то серого! — радостно завопил Дима, демонстрируя пальцы соседкам по душевой. — Наверное, это был хрящ!
— Не хрящ это, а кусочек эпителия, бестолочь, — отозвалась Лера, с силой толкнув Диму плечом, чтобы занять более горячую струю воды. — Ты слишком глубоко давил, когда Светлана Сергеевна просила просто зафиксировать реакцию. Опять завалишь практику по аккуратности.
Дима лишь фыркнул, с азартом пытаясь выковырять застрявшую частицу. В душевой стоял густой пар, смешанный с запахом дешевого мыла и остатками металлического аромата крови. Для них этот процесс был механическим, почти гигиеническим. Они смывали с себя жертву так же легко, как смывают грязь после игры в футбол, не чувствуя ни капли вины, лишь приятное чувство сытости и завершенности.
Пока дети шумели в душевых, Андрей в подвале занимался тем, что он считал настоящим искусством. Морозильные камеры гудели, заполняя пространство низким, вибрирующим звуком. Он аккуратно раскладывал по вакуумным пакетам отборные куски бедра и икр Марка, маркируя их датой и «качеством» — в зависимости от того, насколько интенсивным был стресс жертвы. Он действительно верил, что страх работает как специя, меняя химический состав плоти, делая её либо более жесткой, либо, напротив, неожиданно нежной.
— Розмарин всё-таки будет лучше, — пробормотал Андрей, доставая из шкафа набор профессиональных ножей. — Мёд слишком перебьет естественный вкус.
— Андрей, ты опять зациклился на форме, забыв о сути, — раздался голос Светланы Сергеевны из дверного проема. Она уже переоделась в домашний бежевый кардиган, который делал её похожей на типичную библиотекаршу из провинциального городка. — Вкус — это лишь приятный бонус. Главное — это осознание того, что мы потребляем. Помни, что дети сегодня были особенно возбуждены. Им нужно что-то сытное, что заземлит их после такого эмоционального всплеска.
Андрей обернулся и мягко улыбнулся. Между ними существовала та редкая гармония, которая возможна только между людьми, разделяющими одну и ту же темную страсть.
— Согласен. Сделаю классический стейк с овощами. Это вернет их в состояние покоя перед завтрашним теоретическим блоком.