Страница 40 из 92
Встреча с матерью Петера Каутенбергера продолжала прокручиваться у него в голове, однако ещё больше, чем вероятное принятие старой женщиной желаемого за действительное, его занимали слова Гёрлица о тайне, которая якобы существовала в Клоттене двадцать два года назад.
Если такая тайна действительно была и смерть Джессики Майнингер имела к ней отношение, то убийца, очевидно, опасался, что ей известно нечто, о чём никто не должен был узнать. Если принять во внимание время убийства, получить эти сведения она могла только из одного источника — дневника матери.
Макс раздражённо вспомнил, что дневник остался в комнате Вагнера. Он даже подумал позвонить ему, но всё же решил этого не делать. Вагнер наверняка скоро вернётся, после того как расскажет Яне о разговоре с Гёрлицем. Вместо звонка Макс отправил ему сообщение в WhatsApp с просьбой постучать в дверь его номера, как только тот придёт.
Затем он позвонил Бёмеру. Бывший напарник ответил не сразу, а когда наконец принял вызов, то говорил так, словно запыхался.
— Привет, Макс! — выдохнул Бёмер. — Что такое?
— Я не помешал?
— Нет, я… Да вот, подумал, немного подвигаться мне не повредит.
— Что? Ты бегаешь?
— Ну, бегаю — это, пожалуй, слишком громко сказано. Допустим, довольно быстро иду.
— Неважно. Это здорово, и ты скоро поймёшь, как хорошо это тебе помогает.
— Особенно хорошо мне оттого, что хотя бы в обед удалось выбраться из управления. Кескин всё утро порядком действовала мне на нервы.
— Ты уже выяснил что-нибудь о роли Цербаха в тогдашнем расследовании?
— Немного. Коллеги из Кобленца предпочитают об этом помалкивать. Их можно понять. Внутренние дела с посторонними не обсуждают.
— Да, я примерно этого и ожидал. Но, может быть, тебе всё-таки удастся что-нибудь узнать.
— Сегодня после обеда у меня назначен телефонный разговор с пожилым коллегой, который тогда участвовал в расследовании. Сейчас он уже на пенсии. Начальника, который приказал отозвать Цербаха, к сожалению, больше нет в живых, но, возможно, этот главный комиссар в отставке сможет рассказать мне больше.
— Сообщишь, когда узнаешь что-нибудь новое?
— Почему тебе? Я думал, моим единственным контактным лицом является Кескин.
— Что? — вырвалось у Макса.
— Шутка! — Бёмер заблеял от смеха.