Страница 29 из 32
Нет! - отталкиваю его со злостью, - я не собираюсь сидеть здесь одна, как в золотой клетке под твоим наблюдением, я тебе не игрушка, мать твою! У меня есть свой дом, своя жизнь, свои интересы и не думай, что я вот так резко всё это брошу ради тебя!
Иди ка сюда, зайчонок, нужно выбить из твоей головы всю эту дурь! Сэм резко подходит, скручивает мне руки, разворачивает к себе спиной и грубо прижимает лицом к стене. Я вскрикиваю и испуганно кричу грязные ругательства в его адрес. Он, не обращая на меня внимания, держа меня одной рукой, второй быстро вынимает ремень из штанов и оголяет мой зад.- Придётся тебя наказать, зайчонок, не скули, ты сама напросилась, - шепчет он мне на ухо, - потерпи немножко, ладно?
Пошёл ты на хрен! Не трогай меня, ублюдок! - вскрикиваю я, ощутив первый обжигающий удар на своих ягодицах Он наносит ещё пять сильных ударов ремнём, держа мои руки за спиной. Весь зад горит огнём, я не выдерживаю боли и начинаю плакать. Заметив мои слёзы, Сэм откидывает ремень в сторону и наваливается сзади всем телом, крепко сжимая мою шею ладонью:
А теперь, зайчонок, марш наверх одеваться, мы скоро выезжаем, даю тебе десять минут, - произносит он грубо, слизывая влагу с моей щеки.
Я вырываюсь и бегу в спальню, еле сдерживая рыдания. Ненавижу, ненавижу его!!! Ни за что и никогда больше я не вернусь сюда! Мне бы только добраться до дома и я пошлю его нахрен! Если понадобиться, то я буду обороняться, я буду стрелять, но ни за что больше не подпущу его близко к своему дому! Псих ненормальный! Всхлипывая, я натягиваю штаны, каждое движение мне даётся с трудом, попа и всё тело горит огнём. Как я не заметила раньше, что он грёбаный садист? Как я вообще допустила подобное? Дура, вот дура! Быстро собрав сумку и завязав волосы в хвост, я пулей выскочила из комнаты и тут же оказалась в объятиях Сэма.- Прости, зайчонок, кажется я немного перестарался со своим наказанием, но ты сама виновата! Ты знаешь мою звериную натуру, не нужно было меня выводить из себя, - произнёс он мне в губы, накрыв их поцелуем.- Не трогай меня, придурок! - резко отталкиваю его от себя и со всех ног бегу прочь из дома. Забравшись в машину, я пристёгиваю ремень и отворачиваюсь к окну, слёзы градом текут по щекам. Ещё несколько часов назад я была уверенна, что навсегда и бесповоротно влюбилась, не могла надышаться запахом этого мужчины, таяла в его обьятиях, искала его губы, впивалась ногтями в его спину и стонала от удовольствия. А сейчас, сейчас я просто ненавижу его, он мне омерзителен! Как же я могла быть такой слепой, не видеть какой монстр скрывается за этой маской ласкового, нежного и безумно страстного мужчины? Ждать пришлось недолго. Вскоре Сэм вышел из дома с сумкой в руках. Закинув её на заднее сиденье, он с хмурым лицом завёл машину и, не сказав мне ни слова, ловко вывернул руль, выезжая на дорогу. Через час мы уже садились в самолёт, молча, не разговаривая и не смотря друг на друга. Я взглянула в окно на удаляющийся от меня аэропорт, лес и окружающие местности, закрыла глаза и тяжело вздохнула. Мне было очень плохо, горечь от слёз стояла в горле. Сэм сидел рядом, в какой-то момент он взял меня за руку, я резко отдёрнула её. Стало ещё больнее, слеза медленно скатилась по щеке, я поняла, что не хочу видеть его, не хочу чувствовать его прикосновения.
Больше он ко мне не прикасался и, отвернувшись, всю дорогу проспал. Когда мы приземлились в моём городе, Сэм довёз меня до дома и, резко нажав на педаль газа до упора, уехал, не сказав мне и слова. Я, скинув сумку и обувь в прихожей, прошла в гостиную, упала на диван и проревела до позднего вечера.
ГЛАВА 17
Нападение в лесу
Вскоре я снова вышла на работу и зажила прежней жизнью. Прошло уже пять дней, Сэм ни разу за это время не дал о себе знать. Я с каждым днём нервничала всё больше и больше. Всё таки я очень привязалась к нему, возможно даже влюбилась и теперь не могла спать ночами, меня буквально съедала тоска. По утрам я просыпалась с опухшим от ночных слёз лицом и мокрой подушкой. Аппетит совершенно пропал и я почти ничего не ела. Девчонки на работе начали беспокоиться за меня, заставая меня в сестринской с мокрым лицом. Я даже не слышала как они подходили и что-то говорили, пока они не начинали трясти меня за плечи. Мир вокруг поблек и стал серым и неинтересным. Боль в душе была на столько сильной, что мне хотелось выть и рвать на себе волосы. Порой мне казалось, что я уже не дышу, не существую, нахожусь где-то рядом со своим на автомате двигающимся телом. Я знаю, что у меня жуткая депрессия и я знаю, что только один человек в мире сможет мне помочь. Возможно зря я себя тогда так повела, не нужно было говорить ему столько гадостей, я сама оттолкнула его. В конце концов, что плохого было пожить немного в Канаде, просыпаться каждое утро в обьятиях любимого мужчины, нежась в лучах утреннего солнца, проникающих из большого панорамного окна на пол спальни? Но он тоже не святой, так избил меня ремнём, что я ещё несколько дней не могла спокойно присесть на попу, постанывая от боли. В зеркале каждый вечер я видела лишь один сплошной чёрный синяк почти на всю задницу. Мерзавец!
Кретин!
Прошло ещё несколько дней и я почти смирилась с мыслью, что он больше никогда не вернётся. Я больше не могла смотреть на себя в зеркало, потому что, видя остатки следов от его укусов на своём теле, я снова вспоминала нашу сумасшедшую ночь, тоска обрушивалась волной с новой силой и, я ревела взахлёб, до крови прикусывая нижнюю губу. Я ненавидела его за то, что он меня бросил, хотя до этого называл своей истинной. Я ненавидела его за то, что он говорил, что теперь я принадлежу ему и он никогда не оставит меня. Я ненавидела себя за то, что не могу его забыть и думаю о нём постоянно. Каждую ночь я подхожу к окну, в надежде увидеть его. Затем разочаровано бросаюсь в кровать и тихо поскуливаю, кусая подушку.
Я отработала уже десять дней без выходных и чувствую, что вконец вымотана, сил совершенно не осталось, даже шевелиться. Поэтому на завтра я взяла один выходной, чтобы немного поспать, если получится конечно. В последнее время со сном у меня жуткие проблемы.