Страница 19 из 64
Он смотрел на меня с таким странным, сложным выражением — в нем было и изумление, и неподдельное уважение, и какая-то глубокая, понимающая грусть, которую я не могла понять.
— Я никогда так не думал, — тихо сказал он, и его бархатный бас прозвучал особенно тепло. — Ни о женщинах, ни об аристократах. Я сам пробивался с самых низов, из грязи и копоти мастерской, и меня тоже годами считали… не совсем полноценным. «Орк-выскочка». «Зеленая тупая сила».
Он отхлебнул вина, и его взгляд стал острым, как клинок.
— Так что я восхищен не вашими познаниями, Ларрин. Познания — это наживное. Я восхищен вашим умом. И вашей силой. Скрывать такой огонь, такую ясность мысли годами… пробиваться, несмотря на все предрассудки… для этого нужна воля, о которой большинство мужчин, вращающихся в моем кругу, могут только мечтать.
Я чувствовала, как по щекам разливается горячий румянец, и опустила глаза, но внутри у меня все пело и ликовало.
Он понял. Он не осудил. Он увидел меня настоящей. И он восхитился.
Ради этого момента ничего было не жаль.
В эту секунду он окончательно перестал быть для меня просто боссом, могущественным и пугающим Тмашем Агаком.
И это осознание было страшнее и прекраснее любой инженерной схемы.