Страница 12 из 64
8. Договор
Дорогу я помню смутно. Словно в каком-то тумане мелькали за окном улицы, перекрестки. дома. А я все пыталась прийти в себя от крутого поворота, который сделала моя жизнь. А еще от того, как Тмаш Агак смотрел на меня.
Его взгляд ощущался очень остро и почти физически, очень горячо, обжигающе неловко и неожиданно приятно. Совершенно по-иному, как ни один другой мужской взгляд не ощущался. И от этих новых неведомых ощущений все внутри странным образом замирало от необъяснимого восторга и ожидания.
Экипаж плавно остановился у подножья величественного высотного здания из стекла и полированного камня. «Гнездышко» сияло сотнями огней, отражаясь в темной воде канала. Роскошь и благополучие, исходившие от этого места, были почти осязаемы.
Тмаш Агак вышел первым и снова подал мне руку.
— Прошу. Я понимаю, что это внезапно. Я планировал предложить вам переезд позже, когда вы освоитесь на новом месте. Но, узнав ваш нынешний адрес… — он слегка поморщился, — я настаиваю. Это мой дом. Вернее, я его построил. Здесь живут в основном мои ключевые сотрудники и их семьи. Это безопасно. И до офиса пять минут пешком. Каждое утро и вечер курсирует служебный дилижанс для тех, кто живет в других районах, но вам он не понадобится.
Он провел меня через вращающуюся дверь в просторный, сияющий хрустальными люстрами вестибюль. За стойкой из темного дерева сидел безупречно одетый портье.
— Увор Агак! Добрый вечер!
— Ключи от квартиры на пятом этаже, — коротко кивнул Тмаш. — Для айны Дор.
Портье, не проявляя ни капли удивления, тут же вручил ему блестящий ключ на тяжелой бронзовой бляхе.
— Пойдемте, — он направился к лифту, отделанному полированной латунью и красным деревом.
По пути к лифту мы встретили пару. Я узнала их, потому что несколько раз сталкивалась в конторе, где брала заказы. Они тоже работали на Агака. Он инженер с проекта паровых сервоприводов, она — его супруга, математик. Очень милые и прекрасные специалисты.
Они тепло поздоровались с моим сопровождающим, пожелали мне доброго вечера без тени любопытства. Я с облегчением убедилась — он не солгал. Здесь и правда жили его люди.
Двери лифта с мягким шипением закрылись, оставив нас в просторной зеркальной кабине. Внезапно стало очень тихо. Слышно было только мое неровное дыхание и низкий гул механизма.
Несмотря на достаточно просторную кабину, я очень остро чувствовала его близость, тепло его тела, легкий запах дорогого мыла, кожи и чего-то острого, пряного, чисто мужского. И в зеркале наши отражения были странно близки. Моя хрупкая, тонкая фигурка, на фоне его могучего, высокого силуэта.
Я потупила взгляд, чувствуя, как по щекам разливается жар. Мысли путались. Установки, вбитые в меня еще в детстве, и мои настоящие желания странным образом сплетались в моей голове
Приличные девушки не ездят в лифтах наедине с незнакомыми мужчинами. Не принимают от них такие подарки. Не переезжают в их дома. Если все это сложить вместе, то я… Я становлюсь отступницей. Что скажут? Что обо мне подумают?
Жар затопил с головой до самых корней волос. Ведь если бы Тмаш Агак не был бы так настойчив и быстр в своих решениях, то я бы здесь не очутилась скорее всего. Не смогла бы себе позволить уйти от навязанных мне принципов.
Орк стоял неподвижно за моей спиной, но я чувствовала его взгляд на себе. Тяжелый, изучающий. Внезапно он нарушил тишину, и его низкий голос, усиленный акустикой замкнутого пространства, прозвучал особенно гулко.
— Не бойтесь. Здесь хорошие люди. И прочные двери.
Странным образом, но его слова помогли встряхнуться и отбросить глупые страхи. Я уже и так позволила себе очень много того, что ни одна приличная девушка не сделает. Так почему бы не перестать трястись от мнения закостенелых старых глупцов? Это моя жизнь и только от меня теперь зависит, какой она будет.
Я поняла, что в этот момент окончательно рву все связи со своей средой и последние ниточки, что связывали меня с семьей.
Лифт плавно остановился. Двери открылись прямо в небольшой холл, где была всего одна дверь. Квартира на весь этаж!
Он вставил ключ в замок, повернул и распахнул дверь. Тихо щелкнул переключатель и внутри вспыхнул свет.
— Прошу, Ларрин, — негромко, со странными ласковыми интонациями предложил он.
Я сделала шаг вперед и застыла на пороге, забыв обо всех приличиях, обо всех страхах и сомнениях.
Это была не комната. Это был свет. Огромные панорамные окна от пола до потолка открывали вид на сияющий огнями город, на темную ленту реки и силуэты дирижаблей у дальних причалов. Воздушная гостиная с камином, даже маленькая кухонька с медными кастрюлями и дверь, ведущая, должно быть, в спальню… Все было обставлено с безупречным, сдержанным вкусом. Чисто, ново, просторно и невероятно, невозможно роскошно для меня.
Наш дом тоже был уютным, но… сколько же лет там не делался ремонт и не обновлялась обстановка и мебель. Там все было слишком устаревшим, слишком правильным и серьезным. Здесь же все дышало… будущим. Ярким, светлым новым днем.
Я обернулась к Агаку, не в силах вымолвить ни слова.
— Здесь есть все необходимое, — спокойно сказал он, оставаясь в дверном проеме, словно не решаясь нарушить мое первое знакомство с новым домом. — Продукты завезут утром. Если что-то не понравится или что-то будет нужно — скажите портье, он свяжется со мной.
Агак протянул мне ключ. Его пальцы едва коснулись моей ладони, но по руке тут же пробежала короткая, горячая искра, заставив мое сердце биться быстрее.
— Компания полностью оплачивает жилье ключевым специалистам, — его голос вернул меня к реальности. Он показал мне спальню, ванную, объяснил, как работает магическая плита. — Это не подарок, мисс ай Дор. Это инвестиция в вашу эффективность, — уверенно произнес он.
Я молча кивала, чувствуя головокружение. Вид из окна завораживал. Я стояла там, где мечтала оказаться с тех самых пор, как втайне изучала его патенты в университетской библиотеке.
— Мы можем завтра… — начала я, но он мягко прервал.
— Я настаиваю на переезде сегодня. Сейчас. Пока не передумали, — в его глазах светилась улыбка. — Экипаж ждет. Поедем за вашими вещами.
И я, к собственному шоку, согласилась. Просто и без колебаний. Я сама от себя не ожидала такой стремительности. Но мечта, внезапно ставшая осязаемой, парализовала волю и смела могучей волной все внутренние возражения.