Страница 43 из 63
— Идем! — шипит он, таща меня за собой. — Идем, пока он не спохватился, что ручка пропала! А то тогда нам точно конец будет!
Я едва поспеваю за ним, ноги путаются, а сердце колотится от пережитого стресса и этой внезапной спешки.
— Да чего вы взъелись друг на друга опять? — пытаюсь я отдышаться, пока меня тащат по этому бесконечному коридору. — Да сдались вам эти яйца! Ну, не получилось, бывает! Ещё и на меня злость свою срываете! Я что, виновата, что шейх — жлоб?
Дима останавливается на секунду, оборачивается ко мне. Его глаза горят смесью усталости и раздражения.
— Уля, — говорит он, и в его голосе нет ни капли прежней легкости, — ты ни фига не понимаешь! Дело не только в яйцах. Это всё намного сложнее, чем тебе кажется. Просто иди и молчи.
И он снова тащит меня куда-то вглубь этого дворца, оставляя меня в полном недоумении и с тяжелой золотой ручкой в руке. Что же там такое сложное, черт возьми? И почему я оказалась крайняя?
Минут сорок спустя, мы заваливаемся в номер самого дешёвого отеля и у меня волосы встают дыбом. Серьезно? Одна-единственная кровать на троих?! Я смотрю на это убожество с продавленным матрасом.
— Так, мальчики, стоп! — заявляю я, решительно скрестив руки на груди. — Я в этом бомжатнике на полу спать точно не собираюсь. Кровать моя, и точка! А вы двое устраивайтесь как хотите: хоть валетом на этом диване, хоть под ним ковриком.
Стас даже не спорит. Он с размаху плюхается на потертый, пропахший пылью диван так, что пружины жалобно взвизгивают, и шумно, со злостью выдыхает. Его лицо просто перекошено от бешенства.
— Это всё ты! — рявкает он, резко поворачиваясь и тыча пальцем в Диму. — Ты вообще думал своей пустой башкой, когда покупал эти чертовы яйца Фаберже на европейском онлайн-аукционе?! Гений криминала чертов!
Димыч заводится с пол-оборота. Его глаза мечут искры, челюсть сжата так, что скулы ходуном ходят. Он подскакивает с места и отвечает ему не менее злобно:
— А чего ты на меня орешь?! Такой умный нашелся — взял бы и поехал туда лично.
— Да я бы слетал! — орет Стас, вскакивая с дивана и размахивая руками. — Но ты же бил себя пяткой в грудь, что всё под контролем! Что сайт проверенный!
— Заткнитесь оба! — не выдерживаю я.
Я со злости топаю ногой об линолеум так, что аж эхо идет по комнатке. Смотрю на них круглыми глазами и повышаю голос до предела:
— Может, хватит уже орать?! У меня от вашего визга уже в ушах звенит! Лучше нормально объясните, что вообще такого произошло?!
Дима тяжело дышит, пытаясь остудить пар из ушей, отворачивается к окну, а потом резко бросает:
— Да то! Мы купили эти яйца… Нам зуб давали, клялись, что они подлинные! Через гребаный онлайн-аукцион. Обычно мы на торги сами ездим, лично всё лапаем, через лупы рассматриваем, а в этот раз не срослось. Пришлось участвовать в интернете. И заплатили за них… фальшивыми деньгами. Которые сами же напечатали.
Стас злобно усмехается, кривя губы в ядовитой улыбке:
— Не «мы», а ты, Димыч! Я лично с самого начала догадывался, что вся эта онлайн-лавочка — сплошная туфта для лохов. И вот результат: мы сидим в какой-то заднице мира с фальшивыми, никому не нужными яйцами и абсолютным нолём в кармане! Хорошо хоть, додумались не настоящее бабло сливать, а свои художества.
Я перевожу ошарашенный взгляд со Стаса на Диму, потом обратно. Мои брови взлетают куда-то на уровень волос.
— Стойте… То есть вы хотите сказать… — я делаю паузу, пытаясь уложить этот бред в голове, — что вы покупаете дорогие, подлинные, антикварные вещи на аукционах за фальшивые бумажки, а потом перепродаете их за самое что ни на есть реальное, звенящее бабло?!
Дима хмуро кидает на меня взгляд и бурчит:
— Да. Только цену при перепродаже делаем намного дороже. Бизнес, Уля. Ничего личного.
Я сначала хлопаю глазами, а потом меня пробирает на дикий, искренний смех. Я хватаюсь за живот и едва удерживаюсь на ногах:
— Ой, не могу! — хохочу я, тыча в них пальцем. — Да вы же чистой воды аферисты! По вам плачет не просто тюрьма, по вам рыдает строгий режим с конфискацией всего имущества!
Дима багровеет от моего смеха, делает шаг ко мне и злобно цедит:
— Кто бы говорил про тюрьму, а?! Сама в мой дом залезла посреди ночи, воровка на доверии!
Я открываю рот, чтобы выдать ему всё, что думаю о его манерах, но Дима резко разворачивается на каблуках и решительно направляется к выходу из номера.
— Ты куда это собрался?! — кричит ему вслед опешивший Стас, подскочив с дивана.
Димыч дергает за ручку двери и бросает через плечо сухим, холодным тоном:
— Голову проветрить! Может, пока пройдусь, придумаю, как нам быть дальше и как выкручиваться из этого цирка.
Дверь с грохотом захлопывается. Мы со Стасом остаемся в тишине, которую нарушает только надрывное гудение старого холодильника в углу.
Стас еще пару секунд смотрит на пустой дверной проем, тяжело вздыхает, словно на его плечах лежит груз всех нераскрытых преступлений века, и медленно переводит на меня уставший, потухший взгляд.
— Знаешь что, Уля? — устало цедит он, потирая пальцами переносицу. — Кровать твоя. Забирай целиком. У меня сегодня просто нет ни капли настроения спорить с тобой или делить этот продавленный матрас.
Я даже слегка теряюсь от такой неслыханной щедрости.
— Серьезно? — моргаю я, подозрительно косясь на него. — Никаких боев без правил за право лежать на подушке?
— Никаких, — махнув рукой, бурчит Стас. Вид у него такой побитый, будто это он лично спустил все семейные сбережения на пластмассовые сувениры под видом Фаберже. — Подавись этой кроватью.
Он разворачивается, сунув руки в карманы джинсов, и с максимально кислым выражением лица направляется к крошечной дверке ванной комнаты. Перед тем как зайти внутрь, он оборачивается и бросает через плечо:
— И если Димыч вернется с веревкой и мылом — не пускай его, я планирую утопиться в душе первым!