Роза пустыни

ГЛАВА СОРОКОВАЯ

Роксана каждую свободную минуту проводила, стоя у крепостных стен города. Вглядываясь в горизонт, она с замирающим сердцем ждала возвращение мужа. Ее сердце, полное тревоги и надежды, каждый раз сжималось, когда глазам женщины казалось что-то вдали, похожее на караван. Но это была иллюзия – мучительная, сама по себе возникающая. Впереди не было ничего, кроме скал, песка и неба.

Все эти дни Роксана почти ни с кем не общалась – ни с Аминой, ни с Айсель, ни уж, тем более, с Юсуфом, который теперь держался по отношению к красавице на почтительном расстоянии —стоило ему только один раз взглянуть на ее красивое, но такое строгое лицо, что молодой мужчина уяснил для себя – его присутствии рядом с ней было нежелательно.

Молодой женщине хотелось быть одной. Она не желала тратить свое время на что-либо, кроме молитв о муже. Она ждала его, томясь от переживаний и любви к нему. Ее душа рвалась наружу, подобно пойманной птице, птице, тоскующей по бескрайнему небу. Только небом для Роксаны стал Дауд.

Особы мучительны были ночи для красавицы. Она не могла спокойно спать, просыпаясь, каждый раз подбегая к окну в надежде увидеть возвращение любимого мужчины. Но в ответ Роксана видела лишь темный горизонт и пустоту. И эта пустота с каждым днем становилась все осязаемей.

В конце концов, все эти двадцать мучительно долгих дней истощили Роксану. Уставшая, с еле сдерживаемой грустью, молодая женщина, совершив ночную прогулку на крепостную стену, вернулась в покои и легла спать. Слезы – горькие, горячие, полились из глаз молодой женщины. Она изнемогла от тоски и страха за Дауда. Силы оставили Роксану и она, желая забытья, заснула беспокойным сном.

Жесткая рука, источавшая удивительную мягкость, коснулась обнаженного плеча, обжигая своей лаской. Эта же рука поднялась выше, очерчивая плавный круг на изящной скуле. Молодая женщина улыбнулась во сне, наслаждаясь лаской. Рука продолжала свое путешествие, теперь она обводила мягкий контур полных губ Роксаны. Та засмеялась, просыпаясь от своего смеха. Стоило только красавице распахнуть глаза, как жесткие мужские губы завладели ее ртом, вкладывая в один-единственный поцелуй всю свою любовь и радость.

Роксана поняла, что улетает – высоко, до самых небес, от охватившего ее счастья и осознания – Дауд вернулся – живым, и, вероятно, невредимым. Ни одного слова не было сказано в эту ночь – лишь поцелуи, объятия, познание и отдавание всего себя – до остатка. Поистине, это была благословенная ночь для Дауда и Роксаны.

Когда наступило утро, Дауд не спешил покидать жену. Он, осыпав лицо ее поцелуями, разбудил красавицу. Та, открыв сонные глаза, скользнула любящим взглядом по лицу мужа, и тут же непроизвольно нахмурилась, заметив у него на лбу и скуле свежие раны. Ее руки задрожали, когда Роксана протянула их, касаясь жесткой щеки Дауда.

– Дауд, – выдохнула Роксана, взирая на него с любовью. – Какое счастье, что ты уцелел.

В этих простых словах было все: чаяния Роксаны, ее верность, ее любовь к мужу. Он улыбнулся – дерзко, самоуверенно.

– Твои молитвы дошли до Аллаха, любимая, – прошептал воин, припадая в страстном поцелуе к жене, и вновь начиная свою любовную игру.

Они провели в постели еще около часа, наслаждаясь друг другом, затем, нехотя, покинули ее. Дауд и Роксана искупались вместе, и теперь, при дневном свете, молодая женщина могла увидеть многочисленные кровоподтеки на теле мужа и уже затянувшиеся раны. Красавица задрожала от осознания, что каждый этот удар мог стать последним для ее любимого. Заметив состояние жены, ее дрожь, Дауд, укутав ее, отнес в спальню. Его забота, его нежность вызвали благодарные слезы у Роксаны. Каждый миг своего беспамятства она все сильнее утверждалась в мысли, что Дауд – самый прекрасный из мужчин, самый достойный и единственно любимый ей.

Наблюдая за тем, как муж неспешно одевается, Роксана, устремив на него взгляд, полный любви, поделилась своими чувствами и мыслями:

– Дауд, ты говорил, что мы знакомы с тобой уже давно. Не передать словами, как я счастлива, что ты – мой единственный мужчина, единственный, кто прикасался ко мне. Просто удивительно, что я дождалась тебя и стала лишь твоей женой. Но я так счастлива от этого.

Дауд, натягивая тунику, на миг, замер от слов жены. Ее слова насторожили его, поэтому он не стал говорить правду Роксане. Вместо этого, мужчина заключил любимую в объятиях, лихорадочно размышляя, как поступить.

Ему было о чем подумать.

Но сегодня, сегодня победителей ждал пир – его, Дауда, сто его уцелевших воинов, а так же, новое войско, состоявшее из отрядов Халида и Искандера. Теперь, армия Дауда состояла из тридцати тысяч воинов, кроме того, ему, принимая ислам, присягнули пятнадцать тысяч из войска многобожников. Дауд, безусловно, скорбел по своим погибшим соратникам, но надеялся, что встретится с ними в раю – и это утешало его душу.

Пир устроили возле городских стен. Деревянные столы наполнились горячим хлебом, сладкими фруктами, жареными барашками и другими, ароматными блюдами. Веселье, победа и мир царили в воздухе. Помимо победы, армия Дауда принесла трофеи, среди которых были и люди – молодые, красивые женщины. Ничего удивительно в этом не было – так было принято у всех народов. Один из новых воинов, занимавший некогда важный пост в войске многобожников, приблизившись, предложил своему предводителю, Дауду выбрать себе «юную девственницу, подобную ярчайшей звезде».

Все это слышала и Роксана, сидевшая в праздничном, укрытом от чужих глаз, шатре. Она слышала и другие слова, восхваляющие красоту юной девы, ее чистоту, непорочность, с легкой тревогой ожидая ответа Дауда. Она знала, что муж любит ее, так же сильно, как и она его. К тому же, ведь Дауд был ее первым и единственным мужчиной, и, значит, он уже знал вкус невинности. Эта мысль окончательно успокоила Роксану. Увы, она не расслышала ответ предводителя, но теперь это уже не волновало. Счастливая, невероятно прекрасная, она тихонько наблюдала за праздником и победителями, воздавая благодарность Всевышнему.

К концу дня, видимо, из-за пережитых волнений, у Роксаны разболелась голова. Дауд, в это время ужинавшей вместе с молодой женщиной, лично проводил любимую до покоев. Он заботливо уложил ее спать. Роксана устремила на мужа утомленный взгляд.

– Я скоро, – Дауд поцеловал ее в прохладный лоб, – совершу ночной намаз в мечети, и вернусь к тебе.