Страница 41 из 56
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
Дауд, наконец, закончил общение со своими воинами. Надо признать, их беседы затянулись, превращаясь в дружескую борьбу, в который каждый норовил проявить свою силу и умения. Предводитель, попрощавшись, стремительным шагом направился в сторону женского зала, где его должна была ждать Роксана. Интересно, дождалась ли? Или, утомившись, вернулась в покои? Если дождалась, он поведет ее на ночную прогулку, заведет за темный угол и овладеет ее ртом, целую со всей своей страстью. Предвкушая скорое удовольствие, Дауд позволили себе улыбнуться. Он пошел еще быстрее, но с каждым шагом в его груди стала нарастать тревога – странная, холодная, парализующая. Верный своему чутью, воин весь напрягся, ожидая нападения сзади, сбоку или спереди. Рука его потянулась к кинжалу.
Но он не был готов к тому, что предстало его глазам.
Его прекрасная Роксана, его нежная женщина, лежала на полу, уткнувшись лицом в ковер. Дауд затаил дыхание, приближаясь к ней. В голове тут же возникли догадки: «яд», «болезнь», «кинжал в груди»…
С замирающим сердцем мужчина развернул жену к себе лицом. Его внимательный взгляд не нашел никаких ран на Роксане. Но он еще не знал, что они были значительно глубже…
Дауд подхватил жену на руки, встряхивая ее и прослушивая ее сердце – оно медленно билось, но женщина продолжала быть без сознания. Мужчина сокрушенно выдохнул, глядя то на бледное лицо Роксаны, то на пустой, темный коридор.
Он не сберег ее.
Эта мысль больно резанула по сердцу Дауда, лишая мужчину, на миг, возможности дышать.
– Стража! – взревел он громко, но даже от этого Роксана не вздрогнула, не пошевелилась.
Дауд напряженно смотрел на бледное лицо Роксаны. Она лежала на его кровати, укрытая покрывалом. Темные тени легли под ее глазами, полные губы потеряли яркий цвет, становясь бледными. Она выглядела ни живой, ни мертвой. И это звучало, поистине, страшно. Воин не сводил взора с лица жены, мучаясь от боли. Она раздирала его на части, выгрызала сердце, отчего то, кровоточа, плакало кровавыми слезами.
Дауд боялся, что она умрет.
Были опрошены все женщины, кто был в тот вечер с Роксаной. Пришедший лекарь остался в замешательстве, сообщив, что еще не встречал такой болезни, и сообщил господину, что дело «нечисто». Воин все больше склонялся к тому, что ее отравили, но эту мысль опровергла Амина, сообщив, что ела тоже, что и невестка. С заплаканным лицом старушка удалилась к себе и принялась молиться, прося Господа Миров помочь. Она полюбила Роксану и боялась потерять ее.
Уста Дауда тоже постоянно шептали мольбу, обращенную к Создателю. Эти слова вырывались с души мужчины и были наполнены прозрачной искренностью и глубокой любовью.
«Господь мой, не дай мне снова потерять Роксану», – твердил предводитель. После всех лет одиночества и смертей, она стала светом его жизни. Теперь, Дауд признавался себе в этом.
В покои постучали, и внутрь зашел Юсуф. Он окинул грустным взглядом невероятно красивую женщину, стоявшей перед мостом в Вечность, затем посмотрел на Дауда. Тот, глядя на жену, молчал. Его мысли были не здесь.
– Я кое-что видел, – произнес племянник.
– Говори, – изрек воин, немигающим взглядом продолжая смотреть на Роксану. Как крепко она спала! Тихо, мирно, будто утомилась. Горький ком подкатил к горлу Дауда, и он сглотнул.
– Вчера, после ужина, когда все разошлись, к госпоже пришла какая-то старуха.
– Ты что, подглядывал за Роксаной? – резко вскинув голову, вопросил предводитель.
– Я просто шел мимо, – отозвался Юсуф, – и эта старуха мне сразу не понравилась… что-то в ней было от шайтана.
Дауд сощурил глаза, внимательно разглядывая своего племянника.
– Ты смог бы ее узнать?
– Думаю, да. Такие неприятные лица непросто забыть, – ответил Юсуф. – Впрочем, как и красивые.
Он посмотрел на Роксану печальными глазами – ему было искренне жаль ее. Она была прекрасна и достойна того, чтобы жить значительно дольше…
Ровно сутки понадобилось на то, чтобы найти ту самую старуху. Сыграла роль и то, что Дауд, обнаружив жену, тот час приказал запереть ворота. Теперь никто не мог покинуть город. Воины, вместе с Юсуфом, рыскали из одного дома в другой, продолжая поиски той женщины. Наконец, их старания были вознаграждены. В одном из богатых домов была обнаружена старуха. Ее, заключив под стражу, привели к Дауду. Он с сожалением покинул жену, надеясь, вернувшись, обнаружить ее все еще живой. Амина осталась подле невестки, заменяя сына.
Дауд смотрел на женщину, которая, окруженная стражей, степенно шла по направлению к нему.
– Что ты сделала с ней? – не церемонясь, холодно вопросил предводитель, сверля взглядом старуху.
Лицо той тот час оскалилось, а глаза заблестели.
– Ах, не все ли равно? Она скоро умрет. Не стоило ей отказывать мне – ведь я сама предложила ей помощь, но она оскорбила меня и моих богов, не приняв моей помощи.
Дауд в два шага оказался возле старухи, повторяя:
– Что ты сделала с ней?
В ответ он услышал самый противный смех в мире. Старуха смеялась так, что казалось, все нечистые соединились в ее смехе.
– Переживаешь? Я тоже переживала, когда вы пришли и снесли всех наших идолов, запрещая нам поклоняться им и приносить жертвы, – она плюнула, намереваясь попасть в лицо Дауда, но тот вовремя увернулся.
– Проклятый мусульманин! Ты навсегда запомнишь меня, Баширу, и мое колдовство, которое сильнее вашего бога! Твоя жена умрет, она уже умирает, пока ты здесь стоишь и ты, и твой бог, ничем не сможете ей помочь!
Жесткие пальцы Дауда сошлись на ее горле, откуда послышался хрип.
– Замолчи, – прошипел воин. Он глубоко вздохнул, разжимая руку, – ты еще понесешь свое показание, ведьма. Стража! Отведите ее в темницу.
Дауд ворвался в спальню. Амина со скорбным лицом посмотрела на сына.
– Ей стало хуже, – прошептала женщина, пряча лицо в своих ладонях.