Страница 3 из 56
ГЛАВА ВТОРАЯ
Я страху предпочел смелость
Я выбрал путь, который не каждый в силах одолеть
Но, как же, бы мне хотелось
Порой, чуть большее в своей душе иметь
Багдад
Солнечный свет падал сквозь высокие, вытянутые окна витража прямо на толстые ковры, оставляя на них золотистые, причудливые дорожки. Внутри помещения царила прохлада и тишина, окутанная еле уловимым ароматом благовоний, нарушаемая лишь приглушенными голосами. Мужчина с грацией хищника поднялся на ноги. Только что он завершил молитву, и теперь готов был принять письмо, которое принес ему гонец, прибывший с соседнего города.
– Напоите и накормите гонца, – эхом, раздался властный голос мужчины. Он направился к выходу из мечети. Приближаясь к дверям, мужчина ощутил жар, доносящийся снаружи. На мгновение, он прикрыл глаза, наслаждаясь своим уединением и короткими воспоминаниями. Затем, наконец, мужчина сломал восковую печать и развернул свиток. Быстро пробежавшись глазами по написанному, он свернул его – жестко, с холодной яростью. Смуглые пальцы мужчины превратили письмо в помятое несовершенство.
Он думал недолго. Затем, хищная усмешка изогнула его губы. Кто видел бы его со стороны, содрогнулся от нее – ибо она не предвещала ничего хорошего.
На рассвете следующего дня огромная, до зубов вооруженная армия, направилась на восток, сминая всех непокорных на своем пути.
Тохаристан – земля, запомнившая немало завоевателей. Земля, некогда носившая название Бактрия. Та самая Бактрия, где Александр Македонский удивил всех, взяв в жену местную красавицу. Это было много веков назад. После смерти легендарного полководца, Бактрия подверглась испытаниям – нашествиям очередных мужей, рвавшихся до власти. Она впитывала их культуру – греческую, индийскую. Поговаривали, что на территории Бактрии влияние Греции ощущалось значительно больше, чем в самих греческих городах. Гунны, скифские саки и еще другие народы, о которых не было указано в летописях – каждый, так или иначе, оставил след в этой плодородной, богатой земле, именуемой теперь Тохаристаном, разделенным на двадцать семь княжеств, в одном из которых и поселился Саид со своей семьей.
Роксана родилась не здесь – отсюда была родом ее мать. Родная земля молодой красавицы, откуда был родом ее отец, осталась позади – на территории некогда существовавшей Персии, которая теперь принадлежала арабам. Их появление принесло не только новую культуру, но и веру – единобожие. Ее семья приняла ислам, и эта религия органично влилась и в жизнь маленькой Роксаны. Несмотря на бедность, родители дали единственной дочери прекрасное образование, будучи уже сами грамотными – она в совершенстве владела арабским, умела читать Коран, и знала из него немало сур наизусть. Роксана умела считать, писать, и интересовалась историей. Ислам побуждал к поиску знаний, и девушка стремилась к этому.
В возрасте семнадцати лет, став женой двадцати четырехлетнего араба – Саида, она покинула вместе с ним родные земли, направляясь в восточные земли. Ее муж, будучи грамотным мусульманином, должен был принести свои знания в Тохаристан, вернее в одно из его княжеств. Вскоре, он получил не только признание, но и более высокий уровень жизни – богатый дом сменился на роскошный, сундуки стали наполняться золотом и драгоценностями, а послы, прибывавшие с восточных границ, начали предлагать Саиду все более выгодные предложения.
Утро. Солнце еще не нагрело воздух до такой степени, чтобы он обжигал легкие. Сейчас – самое время насладиться началом дня. Роксана, укутанная в темное покрывало, следовала вместе с Маликой и Амирой, вслед за Саидом по улочкам города. Пыль поднималась от каждого их шага, две женщины шли, о чем-то беседуя меж собой, Роксана же шла отдельно от них. Две жены Саида не любили ее, считая изгоем и змеей (те лишь повторяли слова мужа). Они шли мимо рынка, где Малика и Амира, смеясь, выбирали плоды – ярко-оранжевые апельсины, блестящие финики. Кто-то потянул Малику за подол платья. Та обернулась – в шаге от нее был нищий, его пересохшие губы шептали, прося о еде. Женщина нервно дернула свое одеяние, и резко отошла от нищего, бросая на него презрительный взгляд голубых глаз. Этот мужчина не был достоин того, чтобы коснуться даже края ее одежды! Быть может, сказать об этом Саиду – и тот прикажет высечь наглеца? Но внимание Малики привлекли сладости на широком подносе, и она, позабыв о голодном нищем, потянулась к ним.
Роксана все это видела. Сердце ее болезненно сжалось – сама-то она жила в роскоши, и почти не помнила – каково это – быть голодным, обездоленным. У нее с собой ничего не было, кроме как один из браслетов, украшавших ее тонкие запястья. Молодая женщина сняла один из них и незаметно сунула в смуглую ладонь просящего. Нищий что-то зашептал, и Роксана лишь кивнула головой, боясь, как бы муж не заметил ее поступка и не превратил ее действие дома в скандал. Саид был скуп. Но это были ее украшения, и она имела право раздавать их.
Они купили что-то на рынке, что именно – Роксана не обратила внимания. Эта утренняя прогулка носила более увеселительное значение, нежели необходимость. У Саида было немало слуг, которые ежедневно покупали свежие продукты, готовили, убирали, следили за его сыновьями, и делали еще десятки других дел господина. Но вот так, пройтись ранним утром по городу, который со дня на день станет принадлежать тебе, пройтись, в окружении красивых женщин – этого требовало самолюбие Саида.
Как только они оказались в приятной прохладе дома, Роксана тут же направилась к себе. Ее покои находились в удаленной части жилища, в его левом крыле. Кроме слуг, сюда никто не приходил. По негласному правилу, и Роксане не дозволялось посещать другую часть дома – там, где обитали дети и жены Саида, да и он сам. Это вполне устраивало красавицу – у нее не было никакого желания общаться с ними – по ряду объективных причин. Она была лишней здесь. И, хотя Саид даже не догадывался об этом, все чаще голову Роксаны посещали мысли, чтобы попросить развод у него.
Однако ее уединение не продлилось долго – в ее покои прибежала молоденькая служанка. Запыхавшаяся, краснощекая, девушка, протянув госпоже обед, защебетала: