Страница 21 из 35
Глава 11
Глава 11
Глава 11
Петя вышел из больницы через неделю — со сломанным ребром, сломанным носом и, судя по всему, окончательно растраченным запасом самоуверенности. Партнёрство, разумеется, накрылось: скандал с дочерью старшего партнёра, попавший в кулуарные разговоры всего юридического сообщества города, поставил крест на его карьерных амбициях быстрее, чем это когда-либо смогла бы сделать я.
По слухам, которые Оксане, как и раньше, исправно поставляла её знакомая из фирмы Петра, коллеги за его спиной теперь называли его исключительно «тот самый, с парковки», а отец Кристины, узнав об истинных мотивах романа Пети с его замужней дочерью, лично проследил, чтобы имя Пети как можно скорее вычеркнули из списка кандидатов на повышение.
Суд по разделу имущества назначили на удивление скоро — Станислав, судя по всему, умел ускорять процессы там, где другие годами вязли в бюрократии. К моменту финального заседания это было уже третье слушание по счёту: первое ушло на предварительные ходатайства, второе — на бесконечные споры об оценке имущества, и только к третьему обе стороны подошли готовыми к развязке.
Готовясь к заседанию, я перечитывала документы по вечерам, сидя на кухне с чашкой остывающего чая, и с каждым разом всё меньше узнавала в аккуратных юридических формулировках историю собственной жизни — будто восемнадцать лет брака свелись к перечню активов и дат.
За несколько дней до финального заседания Станислав пригласил меня на предварительную встречу.
— У меня для вас хорошие новости, — сказал он, раскладывая передо мной документы. — Мы нашли счёт в иностранном банке, оформленный на имя его матери, но фактически принадлежащий вашему мужу. Крупная сумма, накопленная за последние годы — судя по датам поступлений, часть из неё, вероятно, оседала туда параллельно с его похождениями. Учитывая доказанную многолетнюю измену и попытку сокрытия совместно нажитого имущества, суд практически гарантированно встанет на нашу сторону в вопросе раздела.
— А Серёжа? — спросила я, боясь поверить в удачу раньше времени.
— С учётом характеристик обоих родителей, вашей стабильности и его, скажем так, весьма красноречивой репутации, у нас есть все основания рассчитывать, что суд определит постоянное место жительства ребёнка с вами. Алименты, разумеется, тоже — до совершеннолетия.
Ночь перед самим заседанием я почти не спала — не от страха проиграть, а от странного, тянущего чувства, будто я стою на пороге не просто судебного решения, а настоящего конца целой главы своей жизни.
В четыре утра я сдалась и просто сидела на кухне с чашкой чая, листая старый свадебный альбом, который забыла выкинуть или отдать вместе с остальными вещами Петра. Смотрела на молодых, счастливых себя и его — двадцатидвухлетних, ничего толком не знающих о жизни, — и пыталась понять, в какой именно момент всё пошло не так. Ответа не находилось, да, пожалуй, я больше и не искала его с прежним отчаянием: какая разница, в какой момент, если конец всё равно оказался один и тот же.
Утром позвонил Станислав — рано, ещё до того, как мой будильник успел прозвенеть.
— Не спали, да? — спросил он сразу, будто услышал усталость даже сквозь короткое «алло».
— Как вы догадались?
— Голос выдаёт. Слушайте, что бы ни случилось сегодня в зале, помните: вы уже выиграли главное — вы вырвались от человека, который годами делал вас несчастной, пусть вы даже тогда об этом и не подозревали. Всё остальное — просто формальности, которые мы с вами оформим как надо.
Эти простые слова почему-то подействовали лучше любого крепкого кофе — я почувствовала, как внутри что-то выравнивается, встаёт на своё место.
В день заседания я надела строгий тёмно-синий костюм — единственный раз в жизни сознательно выбирая одежду не для того, чтобы понравиться, а для того, чтобы выглядеть безупречно нейтральной перед лицом судьи.
У входа в здание суда я столкнулась с Петром, которого сопровождал незнакомый мне молодой адвокат — совсем юный, явно из тех, кто берёт дела по остаточному принципу. Первые двое защитников, которые вели процесс на предыдущих заседаниях, отвалились один за другим: первый исчез, едва узнав, что моими интересами занимается лично Станислав Ковалёв — видимо, не горел желанием портить отношения с человеком такого веса; второй свернул сотрудничество сразу после того, как история с Кристиной и её мужем стала достоянием общественности, явно не желая, чтобы его имя ассоциировалось с клиентом, ставшим главным анекдотом месяца в этих кругах.
— Новый защитник? Уже третий, если не ошибаюсь, — не удержалась я, проходя мимо. — Надеюсь, хотя бы этот продержится до конца заседания, не сбежав на середине.
Петя смерил меня тяжёлым взглядом, но промолчал — видимо, растратил весь запас острых реплик ещё на парковке несколько месяцев назад.
Заседание суда прошло почти буднично, без драматичных сцен, которые я невольно рисовала в голове по ночам — никаких криков, никаких театральных обвинений, только сухие голоса юристов, зачитывающих пункты, и ровный, чуть скучающий тон судьи, для которой наша история была всего лишь очередным делом за день. Петя, бледный и притихший, даже не пытался спорить, когда судья огласила решение: раздел имущества пополам, включая скрытый счёт, место жительства ребёнка — со мной, алименты — в полном объёме. Я слушала формулировки почти отстранённо, будто речь шла не обо мне, а лишь где-то на периферии сознания отмечала: свершилось.
После заседания, уже в коридоре суда, Петя подошёл ко мне в последний раз.
— Ты довольна? — спросил он тихо, без прежней агрессии, только с какой-то опустошённой усталостью.
— Не довольна, — честно ответила я. — Скорее, свободна. Это разные вещи, Петя. Хотя, признаюсь, определённое злорадное удовлетворение от того счёта в иностранном банке я всё-таки испытываю. Спасибо, что позаботился о моей финансовой подушке — сам того не желая.
Он поморщился, будто это шутливое замечание задело сильнее, чем любой из прежних скандалов, кивнул и ушёл, ссутулившись, — впервые за все эти месяцы не пытаясь ничего доказать напоследок.
Станислав, ожидавший меня у выхода из зала, протянул руку — тем же жестом, каким когда-то скрепил нашу первую договорённость.
— Поздравляю, — сказал он с искренней, тёплой улыбкой, совсем не похожей на профессиональную. — Вы это заслужили.
Я пожала протянутую руку и, вопреки собственным ожиданиям, не отпустила её сразу.