Дочь некроманта. На крыле змея

Глава 35

Златослава

Не такой реакции она ожидала. И вообще, он застал ее врасплох. Глядя на его искреннее беспокойство, она вдруг устыдилась. Плохая была мысль. Теперь она поняла, как глупо это выглядело. «Иногда ты совсем как ребенок», — вспомнила она сегодняшние слова Ринары. Действительно, поступок, не достойный княжеской дочери. И о чем она только думала?

— Я… я решила подышать свежим воздухом, — сказала она первое, что пришло в голову. — А там этот ворон… Он напугал меня.

Рохен приблизился к ней и положил руки на плечи, внимательно вглядываясь в лицо.

— Подышать свежим воздухом… на… парапете?

— На чем? — не поняла Злата.

— Это имперское слово, я не знаю, как назвать это по-вольмирски.

— А, ты про выступ. Ну да, он показался мне достаточно широким, чтобы можно было по нему пройтись. Кажется, для этого его и сделали.

Рохен выпустил весь воздух из груди, ощутимо сжав ее плечи, а потом закатил глаза к потолку.

— О, Ясногорящий! Златослава, ты меня со свету сживешь своими выходками раньше, чем мы поженимся! Ты понимаешь, насколько это опасно?

Она виновато опустила взгляд. Осознание медленно доходило да нее. Наверное, не стоило так рисковать.

— Прости, я не хотела… Я пойду к себе.

Она хотела развернуться к окну, но Рохен ее не отпустил.

— Совсем обезумела?! — строго произнес он. — Думаешь, я позволю тебе идти обратно? Вернешься по коридору.

— Но там же… моя охрана, — сказала Злата, ощущая, как щеки заливает жгучий румянец. — Пойдут сплетни. Я в таком виде выхожу из твоих покоев глухой ночью…

— А тебе не кажется, что об этом стоило подумать раньше? — недовольно заметил Рохен, но тут же смягчился, осмотрев ее с головы до пят. — Останься у меня до утра. Я посплю на полу. А утром я отвлеку твоего охранника, а ты войдешь к себе. Через дверь, — добавил от твердо, видимо, чтобы у Златы больше не возникло даже мысли так рисковать.

— Ладно.

Она не поднимала на него взгляд. Розыгрыш пошел не по плану.

— Прости, что был груб, — вдруг произнес он. — Просто ты иногда бываешь безрассудной. Не подумай ничего, мне нравится в тебе эта черта, но порой это переходит все границы. Какие у тебя ледяные пальцы! — воскликнул он, взяв ее за руку. — Ложись в постель, согрейся, а я сейчас приведу себя в порядок. Хочешь, почитаю тебе?

Злата робко посмотрела на него и кивнула. Она залезла на кровать и, подогнув колени, обняла их руками, глядя на то, как Рохен смачивает рушник холодной водой и обтирает им тело. Он подбросил дров в камин, и те уютно потрескивали, давая мягкое освещение. Граф был красив, от его полуобнаженного вида княжна испытывала какое-то смутное волнение внутри. Хотелось подойти к нему и обнять, ощутить прикосновение его тепла, но после того, что случилось, она ни за что бы на это не решилась.

Рохен быстро оделся, взял какую-то книгу и сел рядом с кроватью на пол, где лежала шкура медведя с толстым бурым мехом.

— О чем задумалась, красавица? — уже более расслабленным тоном спросил он с улыбкой.

— А у тебя были женщины? — вдруг вырвалось у Златославы. Она совсем не собиралась задавать этот вопрос, но он слетел с ее уст стрелой, минуя голову. Злата широко распахнула глаза, поняв, что произнесла это вслух.

Граф поперхнулся воздухом.

— Почему ты об этом вдруг заговорила? — Он слегка недоуменно нахмурился.

— Просто… Ты назвал меня красавицей, а я вдруг подумала, скольким девушкам ты это говорил. — Она почему-то ощутила неприятное чувство в груди, что-то как будто ворочалось там и не давало покоя.

— Злата, я не думаю, что эта тема уместна для обсуждения с моей невестой… растерянно ответил он.

— Были или нет? — повторила она. Теперь отступать поздно. Она должна узнать ответ.

Он прикусил губу, как будто о чем-то раздумывая.

— Были, — наконец тихо сказал он и тут же добавил: — Но ни одна из них не сравнится с тобой. Ни у одной нет таких блестящих глаз и таких прекрасных волос. — Он улыбнулся, не сводя с нее завороженного взгляда. И Златослава ничуть не сомневалась в его искренности, но ревность червячком разъедала сердце.

— А чего еще у них нет? — Она слегка прищурилась, словно оценивая его.

Рохен усмехнулся, принимая правила игры.

— Такой красивой длинной шеи.

От его слов по телу побежали приятные мурашки, хотя он даже ее не касался, лишь сидел в локте от ее ног.

Злата убрала волосы, как бы давая ему возможность лучше рассмотреть шею.

— А еще? — она чуть прикусила нижнюю губу.

— Таких желанных губ, — с придыханием прошептал он.

Злату бросило в жар. Она прикрыла глаза и попыталась дышать ровно. Они много времени проводили вместе и часто держались за руки, но Рохен ни разу не предпринял попытку поцеловать ее. Хотя ей очень этого хотелось, но первая она не решалась, а граф как будто не собирался переходить эту черту. Пришлось ослабить пояс халата, потому что она не могла свободно вздохнуть.

— А еще?.. — Княжна снова посмотрела на Рохена. Его карие глаза потемнели, а взгляд стал таким… она не смогла бы описать его словами, но от него веяло чем-то диким и одновременно родным. От него сердце начинало биться быстрее.

— Таких прекрасных плеч, — проговорил он хрипло.

Злата слегка повела плечами, и халат вместе с рубашкой сполз с одного из них, чуть его обнажив.

Рохен прикрыл глаза, сделав глубокий вдох. Он будто окаменел, не двигался ни единый его мускул. Только грудь высоко вздымалась. Златослава вдруг почувствовала себя хозяйкой положения. Ей нравилось то, что она видела. Рохен желал ее, и одному Ясногорящему известно, как ему удавалось вести себя так сдержано. В ней проснулся азарт. Как далеко она сможет зайти?

Она приподняла край халата, оголив ступни и голени.

— Ну а ноги? — с затаенным озорством в голосе произнесла она.

Граф открыл глаза и сглотнул, не отводя голодного взгляда от ее молочной кожи. Она слегка пошевелила пальцами ног.

— Никогда не встречал таких дивных ног. — Ему пришлось прочистить горло, чтобы сказать это, голос плохо его слушался.

Злата немного сдвинула ступню ему навстречу, но не коснулась его. Застыла всего в вершке от его ладони. Горячие пальцы коснулись ее кожи, самыми кончиками, но Злата вздрогнула. От этого места как будто расходился жар по всему телу. Она теряла самообладание, но одна мысль вдруг заставила ее улыбнуться, и от этого даже стало легче дышать. Вот она — идеальная месть, время пришло.