Страница 57 из 191
В любом случае, на фоне её немногочисленных знатных знакомых семейство Шиндый смотрелось как пятно слизи. Но, выходит, они не так уж выделяются среди высшего света?
«Всё же подобное поведение не одобряется,
— заметил господин Наэш. —
Некоторые оборотни… и не оборотни тоже… могут оправдывать свои плохие поступки, не видеть в них ничего дурного, но открыто обсуждать в обществе не посмеют. Столкнутся с осуждением. Пусть это осуждение со стороны кое-кого и будет лицемерием. Плохие оборотни есть везде, Лиркая. В твоей деревне тоже далеко не все были хорошими, верно?»
«Вы, смертные, любите осложнять себе жизнь!»
— в который раз повторил Иррес.
«Бессмертные, смотрю, страдают тем же,
— иронично заметил господин Наэш. —
Что там Господин Ваирак говорил? Ты, видимо, не всё нам рассказал».
«Чего я не рассказал?
— изумился Иррес. —
Наэш, я тебе даже про баб рассказывал, а это высшая степень доверия с моей стороны».
И Лирка даже знала почему. У безумного духа не всегда хватало смелости. Признаваться в таком было стыдно.
— Мне кажется, я немного понимаю вас, — выдохнула Лирка, сообразив, что с этими внутренними разговорами молчание затянулось.
— Мариш на самом деле хороший, — Лоэзия беспечно улыбнулась. — Он недолюбливает Ёрдела, но главным образом потому, что тот когда-то меня похищал. Но он никогда не причинит ему вреда, потому что я люблю Ёрдела. Мариш даже следит, чтобы он вовремя принимал лекарства, хотя всегда страшно при этом ругается, когда думает, что меня нет рядом. И Ёрдел тоже очень хороший, хотя он сам не всегда понимает, где хорошее, а где плохое.
Лирка нахмурилась. Если убрать то могущество, что окружало домоправителя и главного мага, то оставались двое ужасно покалеченных жизнью мужчин. Переломанные другими, они и сами продолжали путь к саморазрушению.
И тут она заподозрила, что они нуждаются в слабости нежной Лоэзии больше, чем она в их силе. Она ужасно хрупкая, но она готова любить их в той поломанности, в которой они существуют, не требуя, чтобы они становились менее ужасными.
Но именно в благодарность за такую любовь хочется быть немного лучше, «красивее».
— Да стойте же! — раздался за дверью почти сердитый голос Юдриша. — Я же говорю, Мариша здесь нет. На заднем дворе он.
— Так пусть придёт! — отозвался злой голос… хайнеса.
«Ох ты ж…»
— успел выдохнуть Иррес прежде, чем дверь распахнулась и внутрь вошёл взбешённый как дракон в линьку Сильнейший.
Увидев Лоэзию, тот досадливо свёл брови. Явно не хотел пугать беременную женщину. Но вот когда его взгляд остановился на Лирке, брови изумлённо поползли вверх и бешенство сменило удивление.
— Дядя Юдриш, смотрите, какую ящерицу я поймал! — донёсся из холла радостный голос Ханёна.
Лирка ощутила, как покрывается холодным потом спина.
Во взгляде хайнеса появилась растерянность.
— О, господин, — первой опомнилась госпожа Лоэзия. Она солнечно улыбнулась Сильнейшему. — Присоединяйтесь к нам. Госпожа Лирка только приехала, мы ещё даже не успели толком обменяться приветствиями.
Хайнес моргнул и уставился на хозяйку дома с подозрением.
«Просрал святоша спор»,
— осклабился Иррес.
Хлопнула дверь, и вновь раздался голос.
— Эй, дядька Юдриш, а Лирка дома?
Подозрение переросло в уверенность, и Риш возмущённо уставился на Лирку.
— Серьёзно? — выдохнул он. — Здесь?
В дверном проёме появился лучащийся улыбкой Викан. Увидев спину хайнеса, он резко спал с лица, сдал назад и, развернувшись, заторопился прочь.
— Самое безопасное место? — возмущение набирало обороты. — Под боком у Мариша? Куда пошёл⁈ — рявкнул Риш через плечо Викану. — А ну вернулся, щенок! — и уже глядя на Лоэзию, с обидой изрёк: — Госпожа, от вас я такой подлости не ожидал.
Та виновато улыбнулась.